b000002144

«Осенью оно бывает сплошь завалено сухими листьями дубов, рябин, черемухи, липы, орешника. Лодка скользит по его поверхности с тихим шуршанием, мокрые листья липнут к ее бортам, виснут на веслах». Природа, ее черты одухотворены не только красотой, но и постоянным, ненавязчивым присутствием в ней человека. Примеры эти выбраны наугад; видимо, есть и более яркие. Но и по этим цитатам видно одно из драгоценных свойств писа­ теля - умение вкрапливать черты природы и обстановки в само действие рассказов, связывать их с ощущением героев так, как это бывает в жизни, невзначай. Зримость места дей­ ствия в прозе Никитина как бы уверяет и убеждает в подлин­ ности происходящего. Сергей Никитин хорошо знал людей, о которых писал. Когда в 1951 году мы с ним были на Куйбышевгидрострое, я в течение довольно долгого времени имел возможность наблю­ дать, каклегко и просто он умел «разговорить» человека. Здесь играл, конечно, свою роль опыт газетчика, но в большей сте­ пени это зависело от его личного обаяния, от его искреннего интереса к людям. Книги его населены множеством людей. Иной рассказ он мог бы при желании развернуть в повесть - такие интересные характеры и завязки возникали в пределах небольшой вещи. Но именно в тесных пределах рассказа Ни­ китин чувствовал себя свободно и просторно. Может показаться, что Сергей Никитин как писатель не ставил перед собой больших проблем. Это не так. Конец 40-х - начало 50-х годов, когда он писал свои пер­ вые рассказы, были временем труднейшим для литературы. После известного «ждановского» постановления о журналах, в атмосфере, гнетущей и угнетающей живые таланты, и писа­ ние и публикация самобытных, неподчиненных официаль­ ным указаниям произведений само по себе было проблемой. Так что даже наединес пероми бумагой писатель не был один - с ним рядом сидел призрак (в чем-то даже более реальный, чем сам писатель), призрак-цензор, то и дело хватающий за руку. Аначинающий писатель хочет печататься не в меньшей степени, чем писатель известный, даже в большей... Начинаю-