b000002144

уже другой - маленький, прямой, как карандашик, с выпуклой грудью солдата - рассказывает свое: - Мыс ним однолетки, до войны четырнадцатого года вме­ сте призывались, вместе служили. Он писарем был. Бывало, какой приказ написать, он вмиг. Ауж придет к нему солдат за отпускными документами, он не куражится над ним, не воло­ китит, все оформит как надо, и езжай себе солдат, гости дома у отца-матери... - Про Алексея Ефимыча худого слова не скажешь, - при­ говаривает кока. Итотчас в передней оживает одобрительный шумок взды­ хают, ворочаются, кивают головами: - Не скажешь... Передняя кажется мне очень темной, хотя под потолком горит сильная лампочка. Отчего это? Быть может, оттого, что весь день слепило меня оранжево-голубое сияние снегов, а может быть, так ужот века устроена деревенская крестьянская изба, что сколько ни внеси туда света, все равно будет лежать за печкой, в углах, стелиться по полу эта мутная темь. Вот и хо­ лодильник как-то нелепо громоздится белой глыбой вуглупод иконой Божьей матери. Он выключен на зиму; стряпая к завт­ рашним поминкам, дочери и снохи то и дело кидаются в сени за мясом, за рыбой, за медом, и передняя выстужена, как сарай. Мне становится неловко так долго занимать место на теп­ лой печке, но коченеть внизу, засунув руки в рукава, тоже не хочется. Лучше ужпоразмяться на воле. Яспускаюсь по лесен­ ке, выбираю из груды старья за печкой большие подшитые валенки, надеваю латанный на спине полушубок, шапку и вы­ хожу на крыльцо. Ветра нет уже. Но какой мертвой, навечно оцепеневшей от холода кажется ночь в этом безветрии! Ни вспышки огня, ни звука, ни движения в снежных полях. Я по привычке отыскиваю на небе знакомые созвездия, а сам неотвязно думаю о том, кто лежит сейчас за этой стеной в темной горнице, и вечность светил в сравнении с ним ка­ жется мне какой-то раняще обнаженной. «Нощь смертныя мя постиже неготова, мрачна же и без­ лунна...» Иду подальше от темных окошек горницы, нарочно с на­ жимом ставлюногу в неуклюжем валенке, чтобы хоть скрипом снега разогнать эту холодную тишину, а повернув в прогон, вдруг слышу из полей натужное урчание трактора. Огней его не видно за изволоком, но я знаю, что он пробивается сюда, к 98