b000002142

облегчения и какой-то обновленности, точно жизнь моя круто повернулась к лучшему. Наутро я шагал в школу, полный гордого соэнания своей независимости, неся на губах презрительную ус- мешку для тех, кто еще не понял радости быть овобод- ным от властного притяжения прищуренных глаз Али Реутовой и кто в своей ослепленности еще находил их лукавыми, тогда как для меня они были просто близору- кими. Юнец! Я и не подозревал, что это заземление ее образа откроет мне в нем новые стороіны, осветит новым очарованием, даст ему еще более неодолимую силу при- тяжения и что теперь Аля Реутова не пройдет в моей жизни бесследно, как прошла бы, оставаясь недосяга- емо прекрасной, неземной Алей, окруженной ореолом вымышленяых нами достоинств. В этот же день на болыпой перемене Аля подошла ко мне и категорически заявила: — Я записываю вас в драмкружок. Я мог ожидать, что она заговорит со мной о нашем ночном визите, но уж никак не о драмкружке, и пото- му приготовился к замаокированному подвоху е дальним прицелом. — Но я не умею играть, — осторожно сказал я, чувствуя, однако, что щеки мои сжигает жар. — Научитесь, — уверенно сказала Аля. — Надо толь- ко уметь перевоплощаться. Я записываю вас. Я знал, что сама Аля готовится стать актрисой и, по- лагая , будто нет выше призвания служить искусству сце- ны, не примет никаких возражений д аж е от нескладного, долговязого парня с бровастым лбом и большими рабо- чими руками. И я сдался. Друг Сенька по поводу моего вступления на оцени- ческое поприще высказался так: Штаны у тебя драіные и валенки проволокой под- шиты... А-р-р-р-тист! Кружковцы дали мне роль Лопахина в «Вишневом саде». — Музыка, играй! Пускай все, как я желаю! Идет новыи помещик, владелец вишневого сада! З а все могу заплатнть! ревел я и буйно размахивал руками, точь- в-точь как это делал бывало мой подвыпивший отец. „ ^ аневскую играла Аля, и я должен был пожимать еи руку. Пальцы у нее были такие нежные, что я мог оы раздавить их, словно гроздь винограда. Нетверды- 60