b000002142

Лопухов быетро п о д н я л . голову, по щекам у него текли слезы. — Да, да, надо завязать, пойдем ... Или ожоги не завязьівают, кажется. Он суетливо встал, нетвердо, но тороплнво зашагал рядом с Павлом Кузьмичом. По дороге им попался Кашеедов. — Ну что, как вы тут? — спросил он. — Вы видели? — тоже спросил Лопухов. — Наталью жалко, ей жить, вспоминать... — Да, нехорошо, — сказал Кашеедов. — Весь отпуск у нас, Кузьмич, полетел вверх тормашками. Теперь тут остаться — тоска зеленая загрызет. Какое-то протестующее чувство шевельнулось вдруг в робком, угодливом Павле Кузьмиче. Ему было ясно, что Кашеедову нет никакого дела до случившегося, что думает он только о себе: о том, что отпуск его нарушен, что отдыхать и развлекатьея вблизи людского горя ему неприятно и надо поскорей уезжать. И, повинуясь этому чувству, с замирающим от собственной смелости серд- цем Павел Кузьмич огчетливо произнес: -— Ну и убирайтесь отсюда! — Ты что, Кузьмич, белены объелся? — хохотал Ка- шеедов. — Кузьмич! Меня зовут Павел Кузьмич, если хотите знать! — вспылил ои. — А ну тебя! — махнул рукой Кашеедов. — Все се- годня с ума поеходили. К ним подошла их хозяйка. Она как-то потускнела, должно быть, потому, что всегдашние насмешливые улы- бочки сползли с ее лица. — Что Наталья? — быстро спросил Лопухов. Увели, затихла, не тревожь ее, голубчик, — сказа- ла старуха. Подошла Зиночка и тоже спросила про Наталью. — Да, Наталыо жалко, ей жить, вспоминать, — на- тужно повторил Кашеедов слова Лопухова. Вы руки обожгли, — сказала Зиночка Лопухо- ВУ- — Пойдемте, я сведу вас к врачу. — Пустяки, — рассеянно ответил Лопухов, он все-та- ки покорио пошел за ней. Кашеедов посмотрел на его сгорбленяую спину по- том на потускневшее лицо етарухи, почувствовал, оче-