b000002142

бспомнила. Бьгоало в полгода раз открытки дожДешься, а теперь, значит, нужен стал... Ты смотри, виду не по- дай, что знаешь. «Вот бы...» — мелькнула у Лабутина мысль. «А что, — думал он минуту спустя, подсев к огню и вытягивая ноги, изнывающие в сладкой истоме, — жен- щина в горе, ей бы сейчас только приблудиться к тихой пристани. А у меня — дом. Работенка — ничего себе...» Он не был ни в чем уверен, но женитьба на ней по- ка залась ему хоть и далеким, но вполне вероятным де- лом. — Нет ли у тебя, старина, водки? Я бы заплатил, — весело сказал он. — Не в плате дело, — неуверенно ответил бакен- щик. — Есть у меня, да сын должен вот-вот с охоты вер- нуться, ему берегу. Вошла Зинаида. Она зябко передернула плечами и прижалась к печке. — Вода т акая жуткая, темная... Беспокоюсь я о Николае. — Бабьи страхи, — проворчал Ермилин. —Заночевал где-нибудь на гриве, хочет еще одну зорю отсидеть. Вы- рвется разъединственный раз из города, так уже рад- радешенек. Пускай тешится на доброе здоровье. А ты лучше собирай-ка ужинать, чем без дела-то томиться. На дворе вдруг неистово з ал а ял а со(бака, и голос Мешкова позвал: — Иван Василич! Лабутин вышел на крыльдо. — Ну как ты там, пообсох? Поедешь? — спросил невидимый в темноте Мешков, предварительно обругав за что-то лошадь. Нет, ну тебя к лешему! Утром пешком доберусь, — отозвался Лабутин. Счастливо, значит, оставаться! Будешь в Ярах, за- хаживай. Ко мне или к брату — все одно. Брат у меня... Не слушая его, Лабутин хлопнул дверью. Зинаида накрывала на стол. Ермилин вдруг махнул рукой и, вы- тащив из-под кровати бутылку водки, решительно бухнул ее на стол. Сели ужинать. Выпив, Ермилин сразу захме- лел, глаза у него сузились, заблестели, и в них появи- лась хитроватая стариковская усмешка.