b000002142

какои-то вольнои, размашистои походкой и разговари- вающего громко, вееело. «Сколько ж е я пропустил и потерял! И какой мерой измерить эту потерю? Временем? Если бы только вре- менем ...» — подумал Соломин. По своей улице он шел, потупясь, не глядя на окна домов и на встречных людей. Калитка была заперта, но он привычной рукой нащупал через дырочку засов и поспешно нырнул во двор. Сердце у него противно ко- лотилось, горло завалил крутой комок. А через двор, появившись на стук засова, уже шла Александра. Как и прежде, она и в домашней обстановке была не какой- нибудь распустехой в халате и стоптанных шлепанцах, а строгая, подобранная — в узком сером клетчатом ко- стюме, отделанном черной тесьмой, воздушной блузке с черным бантиком и черных туфлях, ладно сидевших на маленькой крепкой ноге. «Красиво. . . Но как холодно!» — подумал Соломин. — Ну, здравствуй, — сказал он, не зная, подать ли ей руку, поцеловать ли ее, или просто поклониться. Ты не бойся, —— добавил он. — Я не мстить пришел. Я не граф Монте-Кристо. — А я и не боюсь, — ответила она. — Войди в дом. Сегодня здесь никого нет. «Это она правильно сделала, что спровадила куда- т о . .. э то го ... своего ... А Наталочка?» — подумал Со- ломин. В маленькой прихожей он помедлил и несмело ото- двинул легонькую полотняную .занавеску. Когда-то здесь стояли машинка «5іп§ег», высокий комод со ста- ромодным трельяжем, дубовый шестиногий стол, раско- ряка-диванчик, потом появилась полированная мебель рижской фабрики, а теперь комната представляла со- бой смесь столовой и кабинета, где стол под льнянои скатертью и простенькие гнутые стулья были утеснены огромным чертежным станком. Зеленоватыи свет, со- чившийся сквозь заслоненные деревьями окна, делал обстановку комнаты чем-то похожей на театральные де корации, и Соломин с усмешкой^подумал, что в новый, может быть, последнии акт этого ^ жизни. „ Он сел к столу и положил перед сооои сигарет Александра села напротив.