b000002142

В молодости вдова Олимпиада Сергеевна Мурыгина была очень хороша собой. Маленькая, крепенькая и смуглая, с золотистыми насмешливыми глазами, она счи- талась в селе Акулове первой красавицей. Многодетная семья жила бедно, но д аж е в обносках старших сестер Л ип а вы зы в а ла междупарнями мордобития иболеесерь - езные столкно-вения, после которых сельский старичок- фельдшер выстригал чубы и сшивал на головах раны. — Хороша у тебя, сват, девка, — говорил на ее пер- вой овадьбе отец жениха, толстогубый мордастый мель- ник, известный тем, что ел живых пескарей, —■да сел на цветок порхун-мотылек. Ей бы моего старшенького из армии подождать: агромадная шельма! А этот ни на- жить, ни прожить не умеет, только исть горазд... Жеиих — белокурый, ясноглазый великан, глядевший на мир с каким-то радостным изумлением, — имел при- страстие к певчим птицам. Он добьівал перепелов, дроз- дов, канареек — любил особенно последних, отличал среди них поющих ро-ссыпью, дудкой, овсянкой, коло- кольчиком, — а потом, чуждый всяких помыслов о выго- де, отпускал их на волю. Пьяненький отец невесты на слова свата только хихи- кал и крутил головой. Никто не знал, что перед свадьбой между отцом и дочерью происходил такой разговор: «На что тебе этот недотепа сдался, Липка?» «И-и-и, батя, полно! Мне ума не занимать. Своим проживу, без мужниного, а уж вылезу из грязи в князи.» «Семьишка-то крепкая, ухватистая, — соглашаясь, тя- нул отец, — да парень-то того... Он в стороне у них, н» отшибе». «Зато моя власть будет. Я его, как соломенное чуче- ло, куда хочу, поверну.» И тот, действительно, двигался в жизни исключитель- но волей жены, покуда эта воля не привела его к тому, что, забросив птиц, стал он прижималой и живоглотом не хуже мельника и в пору раскулачивания пошел вме- сте с ним на Алдан мыть советское золото. Чтобы не мозолить глаза односельчанам, Олимпиада Сергеевна исчезла из Акулова, затерялась и осела в без- вестном городке Ульеве, где вскоре вышла замуж за ка- питана речного катера.