b000002142

болыиой пятистенный дом на высоком каменном фунда- менте. Строил он его долго и тяжело, весь вытянулся на ра- боте, ссутулился и стал похож на длинный гвоздь, кото- рый долго вбивали, но не вбили, а только согнули слегка. З а то и дом стоил трудов. Он выделялся д аж е среди до- бротных построек Ульева и с каким-то высокомерием смотрел на улицу поверх долговязых мальв, словно и в нем отразился самодовольный нрав хозяина. непоколеби- мо убежденного теперь в том, что жил он не зря и так, как надо. В летние вечера Роман Половодов любил открыть окно, поставить на подоконник радиолу и сотрясать ти- хий воздух мощью ее музыки. В этот час у каждых во- рот стояли хозяйки, встречавшие с выгона коров, и Ро- ман, скрытый тюлевой занавеской, н аслаждался тем, что лишний раз может подчеркнуть перед людьми свой проч- ный достаток. Из тех же побуждений принимал он за- казчиков не в передней, а в самой задней комнате, чтобы те, пройдя через весь дом, были должным образом по- трясены и ковровыми дорожками, и диваном с высокой спинкой, и зеркальным шкафом, и пианино, и горкой с хрусталем, а наипаче всего — раззолочеиными немецки- ми литографиями, на которых в целомудреииых позах возлежали синие русалки и порхали жирненькие ангелы. На исходе шестого десятка Роман женился во второй раз. Случилось это в ту самую зиму, когда он шил пальто вдове Мурыгиной. Полненькая разбитная вдова^ прибе- гала на примерку в лихой смушковой папахе набекрень, строчила каблучками через весь дом, а Роман при этом выпячивал грудь, старался не горбиться, не шаркать но- гами и угощал вдову чаем с вареньем. Свадьбу он сыграл, как молодой, с показным раз- гулом, д аж е с битьем горшков, за что многие из тех, кто в волюшку пил и ел на свадьбе, осудили его. В жизни Романа впервые случилось так, что людская молва не одобрила его поступок, и он вначал.е д аж е сму- тился, но потом, укрепясь сознанием своеи независимо- сти, высказался так: — Собака лает, ветер носит. Я у людеи не занима , чтобы свадьбу играть. Значит, пусть подожмут языки.