b000002142

Я стою на палубе до тех пор, пока внизу, в кубрике, не раздается приглушенный рокот будильника. Еще темно; слегка подувает теплый ветер и разводит мел- кую, пляшущую волну. Рыбаки по трое, молча, наметан- но быстро спускаются в подчалки — беспалубные парус- ные лодки — и сразу исчезают в серых сумерках утра. Я — четвертым на подчалке Коли Трушкина. С нами молчаливый, застенчивый мальчик, лет пятнадцати, — Федя и рыбачка Зоя, строгая, с тонким носом иконного лика девушка. Где-то среди этих бесноватых волн качается, кланя- ется іна все стороны маяк, указывающий конец сети ,— тоиенькая вешка с пучком прутьев на конце, и мне ка- жется, что сколько бы мы ни носились по однообразно взбуруненному ветром морю, нам не отыскать ее до пол- ного рассвета. — Вижу, — спокойно и тихо говорит наконец Федя. Мелкая дрожь азарта начинает трясти меня. Будет ли рыба? Сколько? И вот, трепеща в тонкой паутине сетей, тускло сере- брясь, ошлепывая хвостами днище лодки, хлынула мне гюд ноги вобла... Время перестало существовать. Сеть отвесно лезла со своим живым грузом из зеленой пучины в лодку, пе реполняла ее, давила нас, и я в каком-то экстазе молил- ся морю: — .Дай им рыбы! Ну что тебе стоит, море, отдать им несколько центнеров рыбы! Вознагради их труд, нелег- кий и опасный, красивый и свободный. На, возьми сере- бряную мо^нету в знак того, что я вернусь к тебе, по- тому что полюбил тебя и смелых людей твоих... И дай им рыбы! Ведь ты хорошее, доброе море... Д ай им рыбы! Сколько часов одолело время в этом стремителыюм рывке — не знаю. Я вижу себя опять на палубе рыбац- кой стойки, посреди сетей и скользких расползающихся груд рыбы; волны увесисто бьют в дощатые борта суд- на, рвут его на якорных цепях; море, небо все в сером моросящем дожде, длинными космами летящем по вет- ру. Моряна... Устойчиво, в беспросветном ненастье дует моряна.