b000002142

одевались, каталйсь на машйнах й уёзжали отдыхать от Рижского взморья в Крым. Они убеждены, что и вы будете изнурять бессонными ночами ваш мозг исклю- чительно для того же самого... Володеньіка, милый, не женитесь на ней! — Что ж поделаешь, если я люблю ее, — беспомощно пробормотал Владимир Андреевич. Мы долго еще говорили и про народ, и про родину, и я все колесил вокруг да около, не решаясь сказать Вла- димиру Андреевичу, что моя дочь вовсе и не любит его, как ему, может быть, кажется, что любит она того, в красных носках, что до сих пор звонит ему по телефону, встречается с ним в Москве и потом шепчется об этом со своей матерью. Наверно, надо было так и сказать Владимиру Андреевичу, но сознание того, что передавать случайно подслушанный разговор подло, удерживало меня, и я не сказал. И вот теперь, сидя в шезлонге, я смотрю, ка к Инга и Владимир Андреевич играют в теннис. Оба молодые, стройные, ловкие, они бегают по площадке, и, глядя на них, я думаю, какая была бы это замечательная пара, если бы... Ах, если бы! — Володенька, — говорю я, когда, разгоряченный и улыбающийся, он подходит ко мне, — я скоро умру. Если у вас будут дети, не отдавайте их под начало этих баб. Он вертит в руках ракетку, и улыбка его становится смущенной, беспомощной, а у меня появляются на гла- зах слезы.