b000002142

как тут. Смотрит на меня нз-за витрины кондитерского магазина, одну бровь приподняла, задумчиво пирожное из бумажки кушает. Я тоже стал смотреть. Пугаюсь и глазищ ее черных, с синим пламенем, и зубок остреньких, и носика ее эдакого независимого, а оторваться не могу. «іПропал», — думаю. И с отчаяния, словно головой в омут, брякнул: «Отличная погода сегодня, не правда ли?» Она и вторую бровь приподняла. Я сообразил, что через стекло меня все равно не слышно, и, значит, весь заряд пропал даром. Хотел уже дать тягу, но она своими глазищами приказала «Стой!» Я и прилип. Вы- шла из магазина, дохнула на меня головокружительны- ми духами. «Ну, что?» — спрашивает. «Да вот погода, говорю, отличная». — «Ну, это не бог весть как ин- тересно». — «Так-то оно так, — соглашаюсь. — Д а и погода, по правде сказать, дрянь, а вот если пройтись нам с вами по улице, это будет действительно хоро- шо». — «Что ж, — говорит, — пройдемся». я понимал, что это была шутливая полуправда, которая з аб ав л ял а нас обоих, но видел и то, как при- ятно было ему гаворить об Инге, смотреть на нее, тер- петь со сладким мученичеством любящего человека ее капризы и с улыбкой снисходить с вершин своей жи- тейской мудрости к ее ребяческим затеям. «Пройдет», — думал я тогда. Но летом он лоявился у нас на даче уже в качестве жениха. Зв али его Владимиром Андреевичем. Однажды утром я шел по дорожке к машине и уви^- дел, как наш садовник окашивал у забора траву тупой косой, которая только мяла и драла, оставляя неровную кошевину. Тут же с полотенцем через плечо стоял Вла- димир Андреевич. — Эх, дядя, — сказал он. — Бороду бы тебе так ободрать. Садовник — крепкнй мужчина неопределенных лет, всегда обросший бородой — не бородой, щетиной ие щетиной, а так какой-то игольчатой порослью тоже не- определенного цвета, — очевидно, обиделся и проворчал в ответ: — Все вы тут чересчур ученые. А ежели самих заста- вить сделать, то не сможете. д — Ну, это ты брось! — усмехнулся Владимир лнд- реевич.