b000002142

«А все-таки я еіде молодцом», — С удовольствйем по- думал о.н. Друзья вышли в сад и сели там у врытого в землю стола. — Вот так-то, Андрюшенька... — сказал генерал. — Да-а-а, •— вздохнул Андрей іПоликарпович. Разговор у них явно не клеился. Выручила английский сеттер Люстра. В то время как гончие Угадай и Заливай, не отличавшиеся деликатностью и вообще утонченностью натур, совершенно игнорировали гостя, она, с присущей ее породе нежностью, тронула руку Пухова холодным носом и, ожидая ответной ласки, положила голову к не- му на колено. Заговорили о собаках. . — А ты помнишь, как баловались охотой, когда стоя- ли под Орш ей ?— епросил генерал. — Помнишь мою Сильву? Говорят, у каждого охотника бывает единствен- ная собака, которая всеми статьями ему по душе. У меня вот Сильва была такой. — Ну и врешь! — возмутился Андрей Поликарпович, непримеримо щепетильный во всем, что касалось собак и охоты. — Твоя Сильва была вислогуза и к тому же ле- нива, глупа и прожорлива. — Верно, дрянь была собака, — серьезно сказал ге- нерал. — Все на расстоянии-то кажется лучше, Андрю- ша... Помнишь, как отсиживались по болотам в окруже- нии? Темень, мокрота, стужа. Уткнемся мы с тобой лба- ми над котелком и хлебаем сухарное месиво на ржавой водичке. А вот теперь вроде уж и жалко тех дней. — Н ашел о чем жалеть! Помнишь моего ординарца Аверьяна Галаева? Ну, матерый такой русачище, с уса- ми? Тот, бывало, говорил: приду с войны и все,-что по- хоже в избе на ружье, поломаю. Пусть — ухват, и тот по- ломаю. — Я не о том. Кто станет жалеть о войне! — сказал генерал. — Не понял ты меня... — Эй, друзья-ветераны, завтракать! Где вы там? — послышался за деревьями голос с какой-то звонкой моло- дой задоринкой. Из плотной зелени сада вынырнула маленькая строй- ная женщина в спортивных тапочках на босу ногу и сра- зу же протянула генералу руку. — Здрасте! Нина. •— Жена, — подсказал Андрей Поликарпович.