b000002142

йозДно, была тблько трехлетняя дочь, и он с доброй за- вистью смотрел на детей генерала, казавшихся ему, в обаянии своей молодости, такими безыскусственно краси- выми, чистыми и иолными какой-то грациозно упругой силы. — А вы роскошно живете, — сказал Максим, молодой человек с длинным красивым лицом и крупными прядя- ми темных волос, падавшими ему на лоб и уши. — Бать- ке, когда он выходил в отставку, дали полгектара земли, а он, черт, д аж е сарая до сих пор на ней не поставил, — Не понимаю, — развел генерал руками. — Государ- ство, сам, Андрюша, знаешь, не обижает нас, старых бое- вых коней, пенсию я получаю порядочную, а денег все время нет. Иногда д аж е боржом мне не на что купить. Жить, что ли, не умеем... — Это давно известно, — усмехнулась Лариса. Максим, стоявший у открытого окна, вдруг лег живо- том на подоконник, перегнулся и сломил большую ветку цветущей липы. У Андрея Поликарповича перехватило дыхание. Эти деревья он сам посадил вокруг дачи, пятый год заботливо ухаживал за ними — подрезал, опрыскивал — и теперь, при виде сломанной ветки, ему хотелось крикнуть: «Что же вы делаете!» — но он сдержался. — Восторг, как пахнет, — сказал Максим, пряча лицо в буйный липовый цвет, обрызганный росой. — Лорка, по- нюхай. Лариса с усмешкой отодвинула ветку. — Ты, я знаю, и в письма не брезгуешь класть засу- шенные цветочки, слюитяй. — Ты — дура, — без обиды сказал Максим. — А где же Людмила Ивановна? — всполошился вдруг генерал. — Люда, где же ты?! — Нет-нет, я не покажусь, пока не приведу себя в по- рядок, — послышался из кухни голос, принадлежавший, очевидно, женщине молодой, здоровой и крупной. Андрей Поликарпович понимающе усмехнулся. — Ну, нам здесь делать нечего, старина. Пойдем-ка в сад, — сказал он, обнимая генерала за плечи. Когда в прихожей они проходили мимо зеркала, Анд- рей Поликарпович невольно задержался и сравнил свою тяжеловатую, но еще стройную и осанистую фигуру с вислоплечей фигурой генерала.