b000002142

«Презирает», — подумал Груздев, стараясь не смот- реть вознице в глаза. Ему хотелось поскорей уйти от людей, которые были свидетелями его вчерашнего поведения, и он заторопил Илью ехать. Еще не видимое за стеиой леса вставало солнце. Но ветер, растягивая по небу узкие полосы облаков, после- дышей грозы, дул с прежней силой, и могучие сосны из- давали какое-то шипение, словно высоко над головой струя пара вырывалась из узкого отверстия. Впереди опять открылся овраг. Опасаясь как бы ло- шадь не понесла, Груздев соскочил с телеги и, цепляясь за колючие кусты можжевельника, съехал по осклиз- лому глинистому откосу. — Сидели бы уж, — сказал внизу Илья. — Калоши- то вон как измазали. Скиньте, я вымою. «Конечно, презирает», — подумал Груздев, пережив унизительное сознание своей беспомощности^и вообра- зив, какой жалкий, маленький и подавленный стоит он перед Ильей. Он стряхнул с ног тяжелые комья глины вместе с калошами и сам стал обмывать их в луже на дне оврага. Село, куда они пробирались, оказалось совсем неда- леко. Видно, Илья не без своекорыстной цели остановил- ся на ночлег в соседней деревне. — Куда вас везть? — спросил он, когда въехали на широкую, как поле, улицу села с пожарной каланчой по- средине. — При сельпо у нас гостиница имеется. Может, туда? — Вези туда, — нетерпеливо сказал Груздев. В гостинице — новой пятистенной избе с широкими окнами и запахом свежих бревен — стояло с десяток ко- ек, но постояльцев не было. Илья громко крикнул кому-то в сенях: •— Давай -ка, мать, засамоваривай! И ушел. Отсчитывая длинные-длинньіе минуты, постукивал ма- ятник. Никто не появлялся. Груздев был уверен, что председатель колхоза ждет его с нетерпением и тем тре- петом, какой, по его представлению, должен был внушать каждому смертному титул корреспондента областнои га- зеты, но теперь он подумал, что о нем все забыли или сообща презирают за вчерашнее поведение.