b000002142

Он, а за нвм и Герасим громко загоготали, уже без прежнего волнения поглядев вслед удалявшейся женщи- не, которая все еще пестрела своим сарафаном на ров- ном пойменном лугу. ~ Можно бы и простить, — сказал сквозь смех Гера- сим. Матвей тряхнул головой. — Никак нельзя. Все у меня к ней перегорело, дотла. Ходит она ко мне, инДа вот сбежал я, винится, говорит, «жить с тем не могу», а во мне вот хоть бы какая стру- ночка дрогнула — ни. Все мертво, как в сухой глине. — , З а сорок-то семь тысяч можно простить, — не слу- шая его, ответил Сергиян Герасиму. — Дались вам эти тысячи!—■с презрением сказал Матвей. — Я ей соіветовал: отдай, го.ворю, деньги назад и уходи на все четыре стороны, коль невмоготу стало. Не одюжит. Уйти уйдет, а деньги не отдаст, не превоз- может свою подлую натуру. — Зря ты, парень, артачишься, — серьезно, по-оте- чески сказал Сергиян. — Сорок семь тысяч д а еще та- кая баба в придачу! — Да-а , кусок!..—• мечтательно протянул Герасим. Матвей глядел куда-то поверх их голов, туда, где ки- пели под ветром занимавшиеся листвой кусты, и тихо, задумчиво сказал: — Расплююсь я с вами. Поставим мост — и расплю- юсь... Начисто! Никак я не могу этой самой жадности выносить. — Это ты какой ж е оборот даешь? — угрожающе спросил Герасим. — А такой, что не могу — и все. — Нет уж, доложи нам, ежели ты таким словом за- махнулся! — стараясь придать своему голосу начальни- ческую строгость, крикнул Сергиян. Матвей уперся в него долгим, тяжелым взглядом. Вы, папаша, шли бы, право, под шалаш, — сказал он наконец с недоброй угрюмостью. — Ведь уж ни тяже- ло^поднять, ни крепко ударить... Иди, иди, старичок, не бойся! Я на твою долю не замахнусь. — Ишь ты, перец! — удивился Сергиян. »д „ •а'0ЛГ0 и враждебно молчали, потом — сначала Матвеи, за ним Герасим, а там и Сер гиян ,— плюнув по обычаю в ладонь, принялись за работу: