b000002142

рументе. Р ояля в клубе не было, но он был в школе, и Людмнла Петровна часто играла там по вечерам, когда кончались занятия. Ее слушали и дети, и учителя, н уборщицы. Приходил слушать и фельдшер. А потом дол- го не мог уснуть, слонялся в лунную ночь туда-сюда под окнами своей избы и скрипед на морозе валенками. Людмила Петровна легко и быстро прижилась в се- ле; председатель выделил ей с конного двора лошадь, которую она н азвала Сиренью, и целыми днями тряс- лась в легкой плетушке по ,огуречным полям, протяжно покрикивая: — О-о-о! О-о-о, Сирень! И казалось, что она живет здесь давным-давно, всех з^нает, и ее тоже знают все от мала до велика. Как-то в серенький, влажный денек нынешнего лета Людмила Петровна догнала Сорокина на дороге и поса- дила к себе в плетушку. Она была в косынке, завязан - ной на затылке, в клетчатой мужской рубашке с засу- ченными рукавами, загорелая, веселая и особенно за- дорно кричала: — О-о-о, Сирень! ■ Когда проезжали мимо сквозного лесочка, Сорокин заметил в мокрой траве шляпку белого гриба. Они вы- скочили из плетушки и вдруг увидели у себя под ногами еще десятков семь-восемь ядреных, крутобоких грибов. А Сирень тем временем, взяв сразу с места легкой трусцой, пустилась по дороге. — В конюшню отправилась, — спокойно сказала Людмила Петровна, очевидно, привыкшая к таким ве- роломным выходкам своей кобылки. Собрав грибы в плащ Сорокина, они двинулись к се- лу пешим ходом. Шли мимо нежно голубеющего льняно- го поля, и Людмила Петровна задумчиво говорила: — Случилось, Сирень бросила меня вот так же ки- лометров з а десять от села. И шла я пешком целый ве- чер, злая, усталая. Думаю, уеду отсюда, уеду... Потом села на копну клевера поплакать и уснула. А просну- лась уже вечером. Знаете, бывает такое короткое-корот- кое время летних сумерек, когда солнце уже зашло, но небо без единой звезды еще прозрачно и светло. Гля- жу вокруг и сама не знаю почему в душе у меня словно белые цветы распускаются. Думаю, ничего радостного в тот день не было — моталась по бригадам, ругалась с