b000002142

шей густую на вид и коричневую, как чай,.воду, Аверкий срубил из сосновых комлей сторожку. — Вот изба-то! Дворец янтарный! — хвастался он, вводя іна резное крылечко жену Настю. — Ничего что глушь, был бы хлеб да муж! Так, что ли? — Куда иголка, туда и нитка, — тихо сказала тогда Настя. с Она считала свою жизнь погубленной, и ей было все равно, где жить, хоть счертями в болоте. Денис, отец ее, по ремеслу был плотник, по виду — цыган, а по характе- ру — человек веселый/и легкий. Крестьянский труд он не любил. Бывало, чуть обтают на апрельском ветру горба- тые холмы, отХодил он в Москву, в Нижний, в Казань и плотничал там до поздней осени. Когда же износилась и увяла, ворочая в одиночку бедняцкое хозяйство, его же- на, он, еще статный, чернобородый молодец, задурил, за- гулял и сгинул из села на веки вечные. Шестнадцатилетнюю Настю из благочестивых побуж- дений (много ли проку в хозяйстве от бабы!) взял в ра- ботницы вдовый старик Лыков. Весной, когда она помо- гала Лыковым пахать дальний прикупной клин, Аверкий замотал ей голову юбкой, изнасиловал и, припугнуз расправой, велел молчать. — Ты что, касатка, глаза-то наревела? — подозри- тельно спросил старик, когда она вернулась с поля. Настя бухнулась на лавку, разлилась рекой и покая- лась. В тот ж е день старик позвал Аверкия в лес за жердями и там, в глушинке, больно отхлестал кнутом. — Д л я себя берег, папаня? — ядовито усмехнулся Аверкий, вытирая с лица кровь. — Женю! — рассвирепел старик. — На батрачке же- ню, на нищей! Жеребчина стоялый... Аверкий опять усмехнулся. Молодая, пригожая, сильная Настя нравилась ему, а жениться на батрачке, по его дальновидным соображенням, было д аж е луч- ше — очень уж косо стали поглядывать в селе на бога- тых Лыковых. — Не испугал, папаня! — Ну, добро ж! Старик был крут и не отходчив. Свадьбу сыграли, и вокоре после нее Аверкий отошел от семьи на кордон. Так возник здесь этот маленький островок человечьей жизни, вкрапленный в бескрайный разлив лесов.