b000002142

Д а р ь я Кирилловна спрссоиок испугалась, оттолкну- ла Верку, но тут же опомнилась и добродушно завор- чала на дочь: — Ну, чего подвалилась? Вставать уж пора... Отец- то там как? Комара, чай, в пойме гибель? — Мама, я к Раздольновым уйду, — тихо сказала Верка. — Опять ты за свое! — сердито прикрикнула Д а р ь я Кирилловна. — Хошь привязывайте! И сейчас от него... Мать ахнула. Уйду, мама, — упрямо повторила Верка и, уткнув- шись ей в грудь, пахнущую сенным тюфяком, горячо за- ш е п т а л а :— Да в ай т е по-хорошему, чтоб свадьба, чтоб как у людей, чтоб согласно все... Мне же стыдно так-то, м-мама! ...Во дворе поросенок уже давно орал с голодухи дурным голосом, колотясь о стенки клетуха, а они все спорили, плакали, утешали друг друга и опять спорили, хотя и та и другая уже знали, что быть по-Веркиному. Наконец Верка уснула, всхлипнув напоследок, как дитя. Д а р ь я Кирилловна встала, одеваясь, смотрела на ее слипшиеся от слез ресницы, на распухшие губы, и жалко ей было не уступить Верке и жалко уступить. Накормив поросенка, она вернулась в избу, разбуди- ла дочь, и они стали собираться на стан к Андрею Фо- мичу, чтобы объявить ему свое решение. Д а р ь я Кирил- ловна достала из комода чистый платок и, покрыв им голову, з ав я з ал а на затылке. И Верка вдруг увидела, что мать на самом деле не т ак уж стара, и только лицо ее поблекло от ранних вставаний, от печного жар а , от дождей и зимнего ветра. К ак и многие в ее возрасте, Верка стыдилась открыто проявлять свою нежность к родителям, но тут не сдержалась, погладила мать по черным блестящим волосам, не закрытым на лбу плат- ком, и шепнула: — Мама... Вышли они непривычно размягченные каким-то ти- хим грустным чувством. На конце села, там, где стояли длинные бревенчатые конюшни, сбившись в кучу и стараясь положить голову на круп друг дружке, живым клубком вились жеребята- двухлетки. На нетерпеливом жеребце вертелся вокруг