b000002142

— Д а как же, люба? Нельзя... — Уйдем! — Нельзя, люба... Сашка с трудом оторвал от себя ее руки. — Ну, а мне тут нельзя. Думал , вместе бедовать... Не задалось! Верка опустилась на листвениый тлен, на сочившую- ся гнилой водой землю и прижалась щекой к его коле- ням. В кустах на болоте з аплакал кулик. 5 Сашка тосковал. Проснувшись поутру, садился он на крыльце, выдер- гивал из плетня прут потолще и начинал строгать его ножичком. Из-под лезвия, сворачиваясь с кольца, бежа- ла тонкая, как бумага, стружка. Вокруг крыльца было белым-бело от мусора. По нескольку раз в день из избы выходила бабушка Лопата, сухая, широкая и чем-то действительно похожая на деревянную лопату. Она не говорила Сашке ни слова, а только смотрела сверху на его затылок с косичками отрастающих волос и вытирала сухие красные глаза концом головного платка. — Строгает? — встретив ее где-нибудь в селе, спра- шивал малѳнький кривоногий участковый милидионер Анчуткин, как бы пристегнутый к большой желтой кобуре. Строгает, батюшка. Как есть целый день стро- гает. Весь плетень р а з д е р г а л ,— ж а лов ала сь бабушка Лопата. —- Ты смотри, старая, — предупреждал участко- вый. Знаю я этих строгалыциков! Сейчас он прутик строгает, а завтра уголовный дебош учинит. Типун тебе на язык, Ни к о л аш к а !— в страхе ма- хала руками бабушка Лопата. Верно говорю, — мрачно вещал Анчуткин. — Ведь он у теоя шальной. Забыла разве, з а что сидел? Пуще всего от вина его отстраняй. Деньги-то он имеет? Должно, имеет. Шаль мне привез. Козьего пуху. Деньги изыми у него, припрячь. Поняла? — Поняла, батюшка. — То-то, старая.