b000002142

реки, лугов — радовало все, что помогало ей ощутить в каждой клеточке своего существа .неиссякаемый запас молодости, чистоты и энергии. 3 Вечером, возвращаясь с огородов, бабы отдыхали на свежих копнах сена и рассказывали такое, что молодые девчонки дружно ахали и закрывались рукавами. Верка, зарыв в теплое сено захолодавшие на вечер- ней росе ноги, думала о своем. Давеча, ощииывая ро- машку, она загадала : если выйдет «чет» — значит, отец не стал дожидаться ее и уехал в луга, если же — «не- чет», то сидит дома и ждет. Выпал «чет». Верка успокои- лась, но теперь, по дороге к дому, попробовала испу- гать себя: «Ждет!» — ей вдруг на самом деле стало и тревожно, и стыдно, и страшно. К избе она подошла не сразу, а петляя и часто оста- навливаясь. Окна горницы ярко светились электрическим огнем, по занавескам метались широкие тени. «Так и есть! Ждет!» — подумала Верка. Она тихо подобралась к окну, заглянула в щель меж- ду занавесками и обомлела. Мать, разбирая постель, сердито месила кулаками подушки, а отец... Отец сидел за столом, курйл и, хмуря пучковатые брови, с силой выдувал дым так, что он клубящимся пятном растекал- ся по крышке стола. Верка с детства привыкла видеть отца таким лишь в самые трудные для семьи минуты и теперь поняла, что ей не сдобровать. Тогда она села на завалинку и заплакала. Инстинкт самозащиты подска- зал ей испытанное бабье средство, и она плакала долго, добросовестно, пока опасение, что эти невидимые миру слезы пропадут напрасно, не придало ей решимости и не заставило подняться. Не вытирая слез, чтобы явиться перед отцом во всем своем обезоруживающем ничтоже- стве, она направилась к крыльцу. — Явилась! — встретила ее мать. — Наревела бес- стыжие-то глаза! — Мы не просто так, мы пожениться хотим, — вы- палила Верка. — Обрадовала! — мать привалилась к стене. — Слы- шишь, отец? Эдакого кота да в дом! И на порог-то не пущу.