b000002142

вав весь зап ас сил, уже не слушалась ни узды, ни верев- ки. И тогда Андрей Фомич пошел на унижение. — Послушай! Ты! — крикнул он, страдальчески мор- щась. — Сделай милость, ступай сзади, а то не ровен час, ожгу я тебя по шее. — Охота мне твоей кобыле под хвост глядеть! — не- брежно отозвался парень. И Андрею Фомичу до конца пришлось вытернеть му- ку бессильной ненависти, пока у сельских сараев не раз- минулись их дороги. 2 Освободившись іпо амнистии из заключения, Сашка решил не возвращаться в Токовец. Но в Кирове первый раз после долгого перерыва выпил на вокзале, купил зачем-то в ларьке деревянную матрешку, вспомнил, что на его родине тоже точили такие, и загрустил. А через два дня уже стучал в резной наличник бабушки Лопаты. Наутро, лоднявшись выше корявых ветел, побитых грозами, солнце ударило через широкую щель сеновала плоским лучом в глаза Сашке, и, просыпаясь, он услы- шал звон отбиваемой косы. И луч солнца и этот звон сразу наполнили Сашку ощущением праздника. Он скатился с сеновала, глубоко хватнул росистого воздуха и зажмурился. Утро было та- кое светлое, такое лучистое, что, не зажмурившись, нель- зя было смотреть на белесоватое от поднявшегося тума- на небо, и на рябившую реку, и на голубые впадины за- речных озер, и д аж е на лебеду и полынь у плетня, об- метанную мелкой серебристой росой. Сладко пахло с заречных лугов медоносными трава- ми. Чтобы во всем отличить этот день, Сашка старатель- но умылся в огороде у колодца с гнилым срубом, оброс- шим твердыми древесными грнбами, надел чистую руба- ху и по совету бабушки Лопаты отправился на кладбище покловиться родительским могилам. Там, среди зарослей сирени, бузины и жимолости, он с трудом нашел дв^ гнилых креста. Под одним из них лежал его отец, под другим — мать. Отец был искусный столяр и при жизни делал всем покойникам отличные