b000002142

миллионах лет, стремительно скользящих во вселенной. Через несколько дней я расстался с Фед-ей. Лух, жел- тая вода Луха, таинственная река воспоминаний о дет- стве, зв ала меня к себе. И вот я снова шагаю седыми хрусткими мхами, солнечными просеками, смолистыми борами. День ли, ночь ли — я все равно иду, если есть желание, а нет — живу там, где нахожу воду, чтобы раз- мочить сухарь. Однажды ночью, прикинув на карте р.асстояние до лесного поселка, я затоптал небольшой костерок и за- шагал, чувствуя дорогу ногой, как лошадь. Впереди меня бесшумно носились ночные птицы; лес тихо перешеп- тывался; в его темных глубинах то трещала ветка, то п адала шишка, то булькала вода. Уже за полночь я вошел в поселок. На ярко освещен- ной танцевальной площадке толпилась молодежь, у ма* газина разгружалась машина с продуктами, и бегали неведомо почему бодрствующие мальчишки. Они отпра- вили меня к коменданту. На стук вышел седобородый дед в гимнастерке и подштанниках, зевнул и, отказав- шись смотреть мои документы, сказал: — Ступай в общежитие и ночуй. Там коек полно. В общежитии, длинном деревянном здании барач- ного типа, действительно нашлась койка. Но сон не да- вался мне. Я ворочался на скрипучей койке, считал до пятисот — все было напрасно. Кто-то долго кашлял в углу и наконец сиповато спросил: — Не спится, товарищ? — Д а . . . — Пойдем со мной на озеро удить, хочешь? Я согласился. В углу зашевелилась белая фигура, облачилась в черное и на минуту пропала, как невидим- ка, пока не показалась сноза на сером фоне окна. По осанке, по голосу, по шарканью ног угадывался чело- век немолодой, кряжистый. Он взял удочки, лежавшие вдоль плинтуса, котелок, и мы вышли. Мой спутник хмуро глядел из-под косматых бровей, и пепельные жесткие усы топорщились у него как-то очень нелюдимо. Огромное озеро, похожее на все местные лесные озе- ра, плескалось у самого поселка. Дул утренний ве- тер, наволакивая серые ненастные облака, Мы закинули удочки. Ловить было неинтересно — поплавок прыгал