b000002141

5 Вместе с ними я поднялся на строительные леса. Прибли- жался вечер. Меловые обрывы за Днепром долго хранили фио- петовый отблеск заката, потом мертвенно позеленели в свете эсенних сумерек и, наконец, как будто впитали в себя густую :инь ночи. На берегу и на темной воде Днепра заблестели огни. Прямыми линиями они тянулись вдоль городских улиц, коль- цами опоясывали котлованы, змеевидной гирляндой висели над эстакадой пульпопровода, кучей грудились на земснаряде, и все сообща кидали на бегущие облака мутно-оранжевое зарево. Ветер словно мягкой лапой гладил по лицу. Костер внизу все еще горел, и вокруг него сидели сменив- шиеся рабочие. Их фигуры — темные с одной стороны и крас- новатые с другой — напоминали плакат давних революционных дней, который я видел в какой-то книге по полиграфии. — Огнями любуетесь? — раздался сзади меня голос. Я оглянулся. Кто-то стоял в ярко освещенном проеме окна, и мне с наружных лесов не было видно его лица, — Кто это? — спросил я. Он шагнул, словно из рамы портрета, и остановился рядом со мной. Это был Гриша Астахов. Несколько минут мы продолжали молча смотреть на огни. Их было великое множество. И все — яркие и тусклые, ровные и беспокойно бьющиеся под рукой электросварщика, далекие и близкие, желтые и голубоватые,— дробясь и переливаясь, по- вторялись в мелких волнах Днепра. — Когда-нибудь,— тихо сказал Гриша,— мы будем расска- зывать нашим детям, как работали здесь их отцы. Я улыбнулся. Было забавно услышать такие слова от сем- надцатилетнего паренька, занимавшего в общежитии узкую же- лезную койку, не имевшего ни дома, ни жены, ни детей, но так уж он, недавний выпускник ремесленного училища, штукатур, понимал значение и смысл своего труда, что заранее гордился им перед потомством. С О Д Е Р Ж А Н ИЕ Крах . . Запах сена 3 20 37 Костер на ветру