b000002141

Начинаясь в приклязьминском фабричном городке, дорога на лесной кордон идет через луга, через ржаные поля, через пыльные картофельники и, минуя последнюю заречную дерев- ню, пересекает границу лесов. За этим рубежом уже не встре- тишь ни одного колоса. Сначала по заболоченным кустарникам потянутся бревенчатые гати, потом начнется сосновое мелко- лесье, а за ним встанут горячо пахнуідие смолой, обросшие ломким голубым мхом боры, где за целый день не только ж и - вая душа — робкий цветок не заглянет тебе с улыбкой в глаза, Мир. Тишина. Покой. Давным-давно, в пору коллективизации, молодой мужик Аверкий Лыков бросил крестьянствовать и поступил на служ- бу в лесное хозяйство. Отцу своему перед отъездом на новое место сказал: — Мудруют над нами товарищи, вертят и так и эдак нашу жизнь, а выйдет толк ай нет, неизвестно. Может, в трубу выле- тим с этими колхозами. Да и несправедливое это дело — все в общую кучу валить. Я, скажем, вполне справное хозяйство вло- жу, а другой, голодранец, с одной ложкой прилепится. Нет уж! Я на кордоне буду оклад получать и хозяйством без препят- ствия заниматься. — Спробуй,— коротко напутствовал его отец. К исходу лета в бездорожной глуши еще не освоенных массивов, на берегу лесной речушки, неторопливо струившей густую на вид и коричневую, как чай, воду, Аверкий срубил . из сосновых комлей сторожку. — Вот изба-то! Дворец янтарны й !— хвастался он, вводя на резное крылечко жену Настю.— Ничего, что глушь, был бы хлеб да муж. Так, что ли? — Куда иголка, туда и нитка,— тихо сказала тогда Настя. Она считала свою жизнь погубленной, и ей было все равно, 3