b000002141

Хотел я потихоньку встать, а он тоже проснулся, взял с тум- бочки пачку газеток, сует мне: «Купи». «Эх,— говорю,— добрый человек! Откуда ж у меня гроши на твою газету?» «А кто ты,— пытает,— такой, что у тебя грошей нема?» «За ними,— говорю,— и приехал с Буковины». Сосед мой только посмеялся. «Я,— говорит,— здесь уже двадцать лет пропадаю, ничего доброго не бачил. Вот сейчас газетами кое-как перебиваюсь. А сам я, между прочим, тоже с Буковины, с села Лашкивки». «Да ты,— говорю,— мой краянец. У меня жинка с Лаш- кивки». «А как ее звать?» «Санда Тодоровна», «Сорохан?» «Она». Как кинется на меня тот человек и ну целовать и ну пла- кать!.. Я думал, порченый какой, толкнул его, а он и говорит: «Неужели, сынку, твое сердце не чует? Ведь я Тодор Соро- хан, твоей жинке батька». Тут и я заплакал. «Что же мы, батька, будем делать?» «А что,— говорит.— Утро, иора и снидать». Шесть недель кормил он меня на свои гроши, а потом на- нялся я за сходную цену к фермарю Мандрику на два года. Просил у него грошей вперед. «У меня,— говорю,— батька грыжей мается, надо доктору платить». Б а ш к о й т о л ь к о п о к р у т и л . «Подождет батькина грыжа. Другие с ней до ста лет живут». Так и не пришлось поправить батьку. Сожгли его и даже праху мне не дали. Дюже плакал я, что не осталось батькинои могилы. Страшно это. Был человек, и вдруг — фук! нет ни- чегошеньки... Ф е д ч у к у м о л к . Б ы л о с л ы ш н о , к а к б ь ю т с я о б е р е г м е л к и е т о р о п л и в ы е во - - ны , с т у ч а т г о л ы е в е т в и п л а т а н о в , и э т и з в у к и я с н о д а в а л и п о ч у в с г в о в а т ь , к а к а я г л у б о к а я т и ш и н а с т о я л а н е с к о л ь к о с е к у н д У к о с т р а . К о г д а ж е т ы к а п и т а л и с т о м - т о б ы л ? — п о д о з р и т е л ь н о с п р о сил Г р и ш а . Это особая история,— вяло откликнулся Федчук, 4!