b000002140

дочерей и лишь один сын, да и тот слабоумный. Наконец-то у одной из них объявляется жених, солидный, расчетливый, ничего, что значительно старше своей невесты. И все же герой откаж ется от брака дочери с нелюбимым женихом. «Ах, любить бы ей в эту дивную ночь, томиться от избытка своей молодости, вдыхать расширенными ноздрями запах теплой хвои, блестеть в полутьме глазами...» И старательный, но не очень-то одаренный писатель, которого так заботливо опекает его супруга, вдруг бунтует про­ тив своей литературной поденщины («Серпантин»), Бежит от рутины, увлеченный образом ржаного ноля, герой «Блистающего мира». Колхозник Иван Лукич предпочитает поехать по зимней дороге, вместо того чтобы сидеть за столом, за которым его жена угощает брата, никчемного бездельника («Мороз»), Тусклым, бессмыслепным представляется бытие портного Половодц ева в собственном богатом доме рядом со скопидомистой молодой ж е­ ной по сравнению с открытой всем ветрам, полной служения людям жизнью врача Почемуева («Собственный дом»). И, рисуя старость, писатель любуется непреходящим душевным весельем, задиристостью старика Завьюжина («Терновник»), Пусть неизбеж­ но в конце ж изни приходит смерть, но и в ней, точнее в памяти, сохранившейся у близких, выясняется, «как человек задуман». Так писатель расскажет о смерти старого бакенщика, о вещах, оставшихся после него и напоминающих о нем («Снежные ноля»), ■ Герои Никитина способны под влиянием порыва совершить подвиг, но еще большее уважение писателя вызывает «медленное мужество», сила самоотверж ения и любви, растянувш аяся на всю долгую жизнь. Так и поступает женщина, когда любимый ею человек вернулся без обеих рук. Сначала он отвергает ее лю­ бовь, приняв ее за жалость, а потом найдет в себе силы стать полезным и деятельным человеком («Под старыми тополями»). Будьте же чутки, люди, к этому незаметному героизму, к этому драгоценному качеству человеческой души, призывает писатель («Листопад в больничном парке»). И можно понять тревогу пи­ сателя, когда во имя узко понятой пользы растрачивается эта внутренняя красота, как мелеет озеро Севан, из которого на всякие нужды выкачивается вода («За солнцем в Армению»), Прозу Никитина числят обычно по разделу «лирическая проза». Да, в его рассказах подчас мало событий, и они менее интересны, чем внутренняя жизнь героев. Автор никогда не бы­ вает объективен — все здесь пропитано особым лирическим чувством, всюду автор участлив и душевен. Однако, когда проч­ тешь все, что написано Никитиным за двадцать два года его