b000002140

га, на месте ли седелка с потником, и, смеясь, толкнул меня плечом. — Ладно. Вижу — можешь. Поезжай. — А напоить, сена задать сможешь? — спросил конюх, державший в охапке огромный нагольный тулуп. — Смогу, смогу, — торопливо ответил я, радуясь и предстоящей дороге по весенним снегам, и этому конюхо- вому тулупу, и чуть морозному, осиянному большим оранжевым солнцем утру. — Тогда валяй, — сказал старый конюх, как раньше говаривал, наверно, напутственное «с богом». Я повалился в розвальни, и, оказавшаяся довольно рез­ вой, кобылка вынесла меня за прясла конного двора. В полях я нарочно пустил ее шагом. На источенной солнцем дороге похрустывали под полозьями льдинки; в полях уже обтаяли юго-восточные склоны холмов и ува­ лов, но еще много лежало и сахарно сверкающего коркой наста снега; далекий берег реки бурел своими суглини­ стыми обрывами, обросшими прошлогодней травой, и во всем этом ощущалось то тревожащее борение тепла и мо­ роза, которое так неизъяснимо томит по весне все живое. Чтобы бесконечно длить наслаждение этой медленной дорогой под синим небом марта, я дал волю кобылке ша­ гать как ей вздумается, а сам повернулся на спину и уто­ нул взглядом в этой непорочной синеве. Вскоре я уже не чувствовал ни себя, ни движения саней и, словно в каком- то счастливом трансе, искренне верил, что без всякого уси­ лия лечу куда-то ввысь под волшебно прекрасную музы­ ку. Вдруг я услышал над собой лошадиное фырканье и окрик: — Эй, дядя, уснул, что ли? Пригрело? Мой полет вмиг стал обычным санным движением по дороге; бездонная, затягивающая синева — просто не­ бом; волшебная музыка — просто звоном и хрустом льди­ нок под полозьями. Меня на легкой рыси обгонял крупный серый жере­ бец, запряженный в саночки с широко расставленными полозьями, а в саночках стоял на коленях розовощекий парень, в шапке, сбитой на затылок, в расстегнутом ро­ мановском полушубке. Жеребец, обходя мою кобылку, вскинул голову и заржал раскатисто, ликующе, с избыт­ ком сил и молодой пылкостью.