b000002140

— Может, и не окрутил. Не торопись обижать человека. — И то правда, — засмеялся лесоруб. — Давно дома не был, вот и кажется, что тай поруха да разор. А ты почему не спишь? — Тоже давно дома не был. — Да... Вот так и живем, — задумчиво сказал лесо­ руб. — Пойдем-ка завтракать. У меня вчерашняя уха есть. И, объединенные в душе общей тоской по дому, мы пошли прочь от серого ветреного озера. Днем попутная машина увезла меня дальше, в глубь лесов. В кузове набралось еще человек десять коммунистов, ехавших на общее партийное собрание лесокомбината. Никогда я не переносил такой жестокой тряски под мел­ кий дождичек, как на дорогах лухских лесов. Машина ви­ ляла между соснами, прыгала на ухабах; по головам нас хлестали мокрые ветви, и мы, держась друг за друга, всей массой валились на борта, на кабину, на дно ку­ зова. Наконец парторг постучал по крыше кабины. Машина, взвизгнув тормозами, стала как вкопанная, нас кинуло на кабину, а на подножке во весь рост выпрямился шофер, стройный, тонколицый, в берете набекрень, гроза поселко­ вых девчат, и невинно спросил: — В чем дело? — За третьим рейсом, что ли, спешишь, Никита? Никита чуть улыбнулся, оглядел нас и сказал: — За фиалками. ЛИСТОПАД С рекой, лесом, полем нужно быть один на один. Тог­ да это творческий союз, а не пикник или прогулка. На фоне темного ельника стояла одна-единственная березка — вся желтая и сквозная, и ветер уже рвал с нее первые листья, кидал на суровые ели, точно награждая их золотыми медалями за стойкость перед будущими холо­ дами. Слышал, как в августе пел соловей. Может быть, и ч какая-нибудь черемуха цвела для него во второй раз? Бывает ведь и так.