b000002140

Парень сидел на крыльце, бил прутиком по широкой штанине и рассказывал, что его друг Васька, перебрав­ шийся недавно в город, влюбился там в актрису. — Васька в актрису влюбился? — переспросил боль­ шой, спокойный кузнец Ватулин с обидой в голосе. — Фу, какое свинство! Ведь она его мизинца не стоит. Хорошая, говоришь, актриса? Все равно не стоит. Ведь Васька в прошлом году на празднике самого меня перепил и на гармони играет так, что душа рвется. Узнать и понять себя как человека в природе и в об­ ществе — это уже так много, что хватит рассказывать на всю жизнь. Нельзя, однако, смотреть только в себя. Надо переносить свое на окружающих, а от них на себя. НОЧЛЕГ В ЗАБОРОЧЬЕ В полную силу полыхало над пыльными дорогами солн­ це. На многие километры вокруг дремали в полдневном оцепенении поля, и казалось, что все живое, всякая бы­ линка молитвенно просит: «Дождя!» О, эти косые солнечные дожди первоначального лета! В ясном небе сгустится вдруг сине-серая дымка, и до са­ мой земли падает от нее сотканная из золотистых нитей завеса. Добродушно проурчит гром, скатится куда-то за горизонт, словно телега по бревенчатому мосту; зазвенят под ударами капель лужи, и начнется бойкий, веселый разговор воды с травою, с крышами, с деревьями, пшени­ цей и овсами... Такой дождь пережидал я в деревне Золотая Грива. Светлое название — Золотая Грива и темное — Дегтяр- ка. И просто поразительно, как пристали они двум сосед­ ним деревням. Золотая Грива стоит на песчаном бугре, от­ крытая со всех сторон, тянет к небу белую колокольню и смотрит окнами на светлые стороны — восток и запад. Дегтярка же прикрыта дубами, ветлами, и, подойдя к ней, упрешься в глухие стены сараев. Лицом она повернулась к темному бочагу с илистыми берегами и глядит на север. Здесь я остановил красивого парня в серой рубахе рас­ пояской и спросил дорогу. — Вам надо идти вот здесь, — показал он вдоль боча­ га. — Но все равно вы собьетесь, поедемте лучше с нами. Появились еще парни с корзинами, набитыми свежим,