b000002139

— Уметь надо, — подтрунивал Боря. Они сидели в маленьком саду, с ухода за которым обычно начинался летний день Ивана Власыча. На первый взгляд с деревьями он обращался грубо, насильственно — резал ветви, обрывал цвет, — но они отвечали на его вме­ шательство в их природу бурным взрывом жизненных сил. Боря еще в детстве любил бывать здесь и слушать ярост­ ные споры отца с доктором, в которых ничего не понимал, но которые его всегда так смешили, потому что, казалось, отец и доктор вот-вот начнут драться, а вместо этого они вынимали папиросы и предлагали друг другу зажженную спичку. Милое время, такое далекое, что кажется, будто было все это не с ним, а с каким-то другим, хоть и очень знакомым, мальчиком!.. Разве мог тот мальчик вот так, с полным сознанием своего равенства и даже с ирониче­ ской снисходительностью к чудачеству старика, спросить доктора: — Ну как, Иван Власыч! Не накатывает пока? И разве мог с серьезной откровенностью старый доктор поделиться с тем мальчиком: — Из последних сил креплюсь, бррат Бориска. Вообще Иван Власыч много работает, подвижен, жиз­ необилен, но иногда годы все-таки дают себя знать. — Опять, бррат, киснуть начинаю, — говорит он. В такие дни его раздражают все — больные, сестры, няньки, — и начинает думаться, что времени его на земле осталось мало. И тогда он прибегает к испытанному сред­ ству. Он берет небольшой, дня на три, отпуск, уходит из дому с мешочком за плечами, идет, куда ветер лист не­ сет, без ружья, без удочек, потому что «я слишком азар­ тен, — говорит он, — и охота поглощает меня всего, я ста­ новлюсь слепым и глухим, а мне надо видеть, мне надо слышать, мне надо трогать и нюхать...». Сначала он прихо­ дит на пристань, где о размочаленные бревна трется боком его фрегат «Паллада», его «Бигль», его «Бель Ами» — ма­ ленький катерок «Ракушка». Потом слезет на какой-нибудь стояночке поглуше, махнет с венца рукой и уйдет в леса, поля, в даль и ширь, пока не подстережет его где-нибудь на перекрестке дорог необходимая для жизни тоска, кото­ рой всегда кончается одиночество, — тоска по живому человеку. 89