b000002139

ских ракет и атомных двигателей закладывать в телегу какого-нибудь сивку-бурку и пускаться под грохот колес на узластых корневищах в нелегкий и нескорый путь. Лишь в межень речных вод, когда подсыхают и болота, да по глубокой осени, если снег запоздает, а мороз накрепко свяжет землю, становилась на Венец машинная дорога. Но бывали года дождей, года кислой осени-развезихи, и уж тогда сивка-бурка — незаменимый, испытанный, извечный трудяга — один нес на этих гиблых путях транспортную службу. А вокруг Венца до черты лесов ходили волны ржи, зи­ мой лежали синие сугробы. В труде — снопы, хомуты, на­ воз, в забавах — пастуший кнут, бабки, ореховые удочки знал с детства Глеб. Позже, в техникуме, по-мужицки упря­ мо, по-крестьянски выносливо он давил на учебу, во внеш­ ности сохранил что-то тяжелое, ржаное, васильковое и во- обще-то мало обломался на городской лад. Теперь он работал механиком в мастерских МТС и об­ стоятельно, спокойно, неопровержимо доказывал Десяти­ классникам, что они должны немедленно идти в сельское хозяйство. «Конечно! Куда же еще?» — думала Елка, стараясь не глядеть ни по сторонам, ни на Глеба, чтобы окончательно не выдать себя. — Нет, бррат! — загремел из зала доктор Иван Вла- сыч Почемуев и крепким шагом пошел к сцене, заставляя тоненько звенеть оконные стекла. — Если уж пригласили, послушайте и меня. Давным-давно вот точно таким же шагом проходил он по коридору больницы и мимоходом бросил тоненькой, бледной девушке, которая мыла пол: — Молодая еще, учиться надо. И с тех пор часто ловил на себе ее диковатый, недруже­ любный взгляд. Он верно разгадал его и, выбрав момент, спросил девушку: — Ну что, бррат? Больное разбередил? И осторожно выведал все. Она училась в сельской шко­ ле, но отец попрекал ее дармоедством и, когда решил, что она достаточно грамотна, сжег все учебники и тетради. Она убежала из дома в город, была судомойкой в столовой, уборщицей в конторе завода, санитаркой в больнице... 80