b000002139

друг от друга клетки пашен, озимей, жнивья, — рыжели дубовые кустарники, черной тучей громоздился по гори­ зонту хвойный лес, дымчато сквозили голые березняки и осинники. И как сладко мучила грустью и нежной лю­ бовью к себе эта древняя земля, как трогательно и щемяще близка была каждой своей впадинкой, каждым увалом, беспредельно простирающимися в холодном блеске послед­ него солнца! Когда-то в этих местах бывал Некрасов, и от того, что он вот так же, наверно, проходил здесь, подпоя­ санный патронташем, в высоких сапогах, с ружьем за плечами, как-то особенно волнующе чувствовалась их неистребимая русскость. Пусть проходят годы, строятся но­ вые города и разрушают их новые войны, но всегда будет греть человеческую душу неизбывная печаль русских полей под стылым небом поздней осени. Охота вышла совсем бедной. Раньше здесь, в камышах и осоке пересохших болотц, было много зайцев, но теперь они куда-то исчезли, и только одичавшие кошки, прижав уши и злобно сверкая желтыми глазами, шарахались из- под ног в кусты, в просяные ометы. Под вечер пришли в деревню. Старик Василий Ва­ сильевич был еще жив и румяно свеж тугими щечками, чисто бел своею апостольской бородой. — Бабушка, Варвара Павловна-то, жива ли? — спро­ сил он Митю, вставляя в лампу стекло с отбитым верхом, а до этого сидел в темноте, берег керосинец. Митя все рассказал ему: бабушка была жива, дядя денно и нощно пропадал на заводе, охоту, конечно, забро­ сил, мама постарела, устала, он скоро уходит в армию. — И мы со старухой скрипим помаленьку, — сказал Василий Васильевич. — В колхозе работаем, трудодни в книжечку пишем, после войны — расчет. Митя привез ему в подарок кусок мыла — сухой легкий кусок ядрового мыла, — и старик, радуясь, щелкал по не­ му ногтем, рассматривал на свет, нюхал. — Вот завтра баню истопим, — вожделенно крякал и стонал он. — С паром, с веничком, с полком. А х , ува­ жил, Митрий, ах, потрафил! Уж я тебя тоже за это отдарю, я завтра барана зарежу, я его, врага, не пощажу. Потом он вышел в нетопленную горницу набрать све­ жих яблок и поманил за собой Митю. 58