b000002139

чавый парок у надутых в обиде губ, укоризненный взгляд из-под заиндевевших ресниц... «Митя, почему ты всегда убегаешь вперед, я не поспеваю за тобой, дай руку...» Ну конечно же! — Ладно, — как будто бы сдаваясь, сказал он Воло­ де. — Лиза Нифонтова. Этот разговор происходил Еечером на улице. Непрогляд­ ная темь, густой туман, сырость. Разбухшие огни фонарей висели высоко над землей, не достигая ее своим светом. Митя быстро простился с другом и, оставшись один, вдруг остановился, вконец обессиленный этим смятением всех чувств и мыслей, поднял разгоряченное лицо к туманному небу и громко, с мукой в голосе спросил: — Когда же это кончится?! Господи, боже мой... Ночью он не спал. Переворачивая подушку холодной стороной, прижимался к ней щекой, видел фланелевое Ли­ зино платьице, в котором она часто приходила в школу, видел полудетское круглое лицо ее с припухшими, словно после плача, губами, видел белую ниточку пробора на ма­ ленькой голове, и странным образом эта Лизина невзрач­ ная обыденность оборачивалась для него чем-то трогатель­ ным и милым. Наутро в классе он уже был скован перед Лизой той оболванивающей робостью, которая сопутствует первой влюбленности. XIV Жалкой была эта любовь, хотя и разделенной. Пугли­ вая, застенчивая, таящаяся от глаз людских, она была не радостью, а разладом всех душевных сил. В школе они боя­ лись заговорить друг с другом, Митя незаметно совал Лизе записочки, назначая встречу где-нибудь на окраинной ули­ це. Молча бродили они по городу, держась все тех же тем­ ных улиц, не решаясь показаться вместе даже в кино, разобщенные своей робостью и как будто даже враждебные друг другу. Выходили на загородные пустыри; из мглистой темноты полей и дальних перелесков валил тяжелый, пах­ нущий талым снегом ветер, в клочковатых, стремительно летящих тучах нырял новорожденный месяц, и как-то дико, запустело шуршала прошлогодняя полынь. 32