b000002139

затопленного солнцем леса опять и опять возвращало его к тому дню. Наконец боль так утомила Крылова, что он забылся в тяжелом, перемежающемся кошмарами сне. Потом и они оставили его. Был ли это глубокий, без сновидений сон или обморок, Крылов не знал. Он очнулся на другой день и сразу понял, что именно другой день, потому что через зашторенное окно, выходившее на восток, в упор светило яркое солнце. Чувствовалось, что там, за шторами, скво­ зившими каждой своей клеточкой, его так много, что ему тесно даже среди глубоких небес осени и хочется поскорей ворваться еще и сюда, в комнату. Крылов встал и отдернул шторы. И сейчас же в комна­ те все точно вспыхнуло — стекла нижних шкафов, блюдо­ образный плафон люстры, стакан с водой на тумбочке у кровати, наручные часы, чернильница, авторучки на письменном столе — все так и брызнуло разноцветными осколками солнечного спектра. — Ух! — глубоко вздохнул Крылов. Ему показалось, что в комнате все еще мало света. «Надо попросить Домну вымыть стекла», — подумал он и, выдернув из гнезда шпингалеты, распахнул еще не заклеен­ ное к зиме окно. Медленной лавиной, окатывая Крылова с головы до ног, в комнату потек холодный утренний воз­ дух. Далеко внизу на школьном дворе кричали дети, содо- мились в голых липах воробьи. Множество красных и зеленых крыш лежало перед окном, как-то особенно весе­ ля своей пестротой. «Свет, воробьи, крыши... Все это — мне!» — радостно подумал Крылов, начиная дрожать то ли от холода, то ли от волнения. Он засмеялся, натянул пижамные штаны и побежал в ванную, но в соседней комнате вдруг с удивлением уви­ дел, что на тахте кто-то спит, укрывшись рыжим бобрико- вым пальтишком. По курчавой шевелюре можно было узнать Мартынова. Чтобы не разбудить его плеском воды, Крылов поплотней прикрыл за собой дверь ванной и, пока стоял под горячим душем, все радовался, что в доме ока­ зался живой человек и что сейчас он, Крылов, потихоньку оденется, спустится в магазин, купит там колбасы, сыру, 285