b000002139

Крылов с трудом открыл глаза, чтобы удостовериться, не бред ли все это, увидел перед собой Мартынова и опять крикнул: — А , это ты убил Лермонтова! Но теперь Мартынов не смолчал, как в первый раз. Он взял Крылова за плечи, прижал его к подушкам и ска­ зал своей резкой фистулой: — Ерунду говорите, Николай Андреевич. Лежите спо­ койно. Вам рыпаться нельзя. — Грызуны не беспокоят? — спросил Крылов. — Все в порядке, — ответил Мартынов. В комнате задернули шторы, стало темно и тихо. Кры­ лов давно уже потерял счет времени, но все-таки чувство­ вал, что до вечера далеко, а впереди еще и бесконечная ночь. В минуты просветления, чтобы забыть о страданиях, он заставлял себя думать о чем-нибудь приятном и настой­ чиво возвращался памятью к далекому-далекому дню своей предвоенной юности, когда он — парень в белой рубашке с отложным воротничком — гулял с дезушкой по редкому, пронизанному солнцем лесу. Как особенно чисто и радостно светит солнце в редком сосновом лесу! Косо ниспадая к земле сквозь высокие хвойные кроны, его лучи перели­ ваются оранжевыми, голубыми, желтыми оттенками та­ кой кристальной прозрачности, без единой пылинки, что кажутся отфильтрованными и освеженными в какой-то чистейшей прохладной влаге. Девушка молчит, не смотрит на Крылова и, приседая, рвет крупные ромашки. А когда с огромными букетами этих ромашек они возвращают­ ся в город, за ними тянутся мальчишки окраинных улиц и нудными голосами канючат цветочек. Крылов отделяет от своего букета тоненький пучочек и дает маль­ чишкам — отвязались бы только, дьяволята! Но тут жен­ щина в фартуке, в валяных головках на босу ногу, набирая у фонтанки воду, звонко кричит на всю улицу: «Чтобы девушка тебя по стольку-то любила, кащей жад­ ный! » Все это вспоминалось Крылову непоследовательно, от­ рывочно; в его сбивчивых мыслях ускользающе мелькали то назойливые мальчишки, то женщина у фонтанки, то платье девушки, широким кругом расстилавшееся по зем­ ле, когда она приседала, и только устойчивое ощущение 284