b000002139

Но ту немудрящую, первородную жизнь, с которой его должна была столкнуть практика в областной газете, Груз­ дев не знал, и как он поведет себя в ней — не задумы­ вался. В редакции его заставили обрабатывать письма трудя­ щихся. Человеку, стремящемуся в юношеской запальчиво­ сти к немедленным переворотам во всем, что заслуживало хотя малейшего порицания с его стороны, это занятие не могло принести удовлетворения. По мнению Груздева, вся газета — от передовиц до бракоразводных объявлений — носила печать бездушия, казенщины, скуки, и он с нетер­ пением ждал случая, когда ему поручат написать очерк, чтобы настоящим, мастерским, исторгнутым из души тво­ рением взорвать эту унылую оболочку. Наконец такая возможность представилась. Груздев купил новый блокнот, авторучку, калоши, и через час рас­ хлябанный вагон пригородного поезда, тарахтя и повизги­ вая, вез его к станции с нелепым названием Скоропрыжки. Стояла не по-летнему угрюмая, сырая погода. За ок­ ном уходили к мутному горизонту потемневшие поля, поры­ вистый ветер трепал листву придорожных берез, и озяб­ шие птицы старались подольше держаться в теплом дыму паровоза. Чувствуя, что все это нагоняет на него уныние, Груздев старался подбодрить себя мыслями об очерке, но их одухотворяющее воздействие легко заглушалось совсем . заурядной тоской о городской гостинице, о стакане горя­ чего чая, о чтении на сон грядущий чего-нибудь очень приятного. В Скоропрыжках вопреки обещанию редактора Груз­ дева никто не встречал. Рассматривая старые предвыбор­ ные плакаты, он сидел в прокуренном вокзальчике рядом с цинковым питьевым баком, и горло ему щекотала жа­ лость к себе, такому заброшенному и необогретому. Стало темнеть. Водянисто-зеленые сумерки придавали окружающим предметам холодный, мертвенный оттенок, и цинковый бак зловеще посверкивал тусклыми бликами. «Неужели ночевать здесь!» — с тоской подумал Груздев. Но в это время завизжал дверной блок, в зал, шурша заскорузлым плащом, протиснулась безликая фигура, и окающий голос спросил: 218