b000002139

в госпитале и, видно, знал, что умрет, потому что его последнее письмо оттуда полно прощальных слов, но та­ ких спокойных, продуманных, что диву даешься, как мог­ ли они быть написаны при столь жутких страданиях. Ведь у него было ранение... — Не надо, Андрюша, — жалобно сказала Антони­ на. — Прошу тебя, не надо... Она закусила уголок носового платка и нервно теребила его. — И Вася Плакидин погиб, — упрямо сказал он, — и Алеша Нифонтов, и Толя Кригер, и Максим Драницын... Ах , да что там! Нашему году очень не повезло —• только трое остались в живых. Точно тяжелой холодной плитой прихлопнуло вдруг тре­ петную радость Данилова, с которой он пускался в это путешествие, и ему уже не хотелось слезать ни в Рыбин­ ске, ни в Тутаеве, ни в Плесе. — Я за папиросами, — угрюмо сказал он, поднимаясь. Антонина понимающе и покорно взглянула на него снизу. — Иди, Андрюшенька. Он до вечера пролежал на диване в каюте и несколько раз в ее духоте и полумраке забывался изнурительно чут­ ким сном, сквозь который слышал голоса пассажиров на палубе, чувствовал голод, а просыпаясь, настойчиво воз­ вращался памятью к далекому дню, когда он, Вася Пла­ кидин и Алеша Нифонтов с одним на троих ружьем при­ шли ранней весной в лес; в ложбинках накопилась снего­ вая вода, в чащобах еще лежали присыпанные ржавой хвоей сугробы, и от них в лицо тянуло влажным холодом. Стреляли просто так, без цели — лишь бы разрядить ка­ кое-то напряжение в груди, которое стремилось вырваться вслед за дробовым зарядом, хлестнуть по веткам, разме­ таться в лесу, полном звона и шелеста весенней воды. По­ роховой дым долго не рассеивался, колыхаясь меж сосен голубыми пластами; из ружейных стволов волнующе пах­ ло серой. Все трое почти не говорили, разобщенные и в то же время объединенные томительным ощущением весны, которое не поддавалось выражению словами и только за­ ставляло их до усталости шататься по лесу, взбудоражен­ ных, мокрых, голодных... И вот двоих из них нет, они не 201