b000002139

кой, но это лишь как-то особенно подчеркивало в его гла­ зах ее женское обаяние. Да она и на самом деле, несмотря на свое мужское пристрастие к охоте, была очень женст­ венна, и даже в ее любви к природе проявлялась какая-то чисто женская, материнская особенность, исключающая всякое, даже разумное, истребление. Она не била ястре­ бов, запрещала Соломину рвать цветы, не могла без шум­ ного негодования видеть сведенный лес или раскорчеван­ ный кустарник. И однажды Соломин слышал такой разго­ вор между нею и дядей. — Проклятие! — кричал дядя. — Где она нагуляла этих ублюдков! Вы только посмотрите, что она принесла! Дворняги! Шавки! Утопить немедленно весь помет! — Дядечка, жалко... — К дьяволу! Она осрамила меня перед всем городом! — Ну уж и перед всем... — А как же! Пять поколений чемпионов, родослов­ ная... Нет, ей самой камня на шею не пожалею. — Дядечка, ну оставьте хоть одного! Я возьму его себе. — Да не скули ты надо мной, пожалуйста! Тебе ко­ беля или суку? — Однако ты и выражаешься, дядечка... Ведь я все- таки не егерь, а девушка. Так, совершенно случайно, уцелел и потом вместе с Александрой вошел в жизнь Соломина ублюдочно-некра­ сивый, но преданный и добрый пес, сын неблагородного от­ ца. Его назвали нелепым именем — Чук. — Да, Чукча, — говаривал ему в минуты шутливого настроения Соломин. — Не мы выбираем себе отцов, и, ви­ дишь, эта оплошность природы едва не стоила тебе жизни. Расхлябанной трусцой, все обнюхивая, всюду тыкаясь своей тупоносой мордой, поливая каждый угол и стол­ бик, этот пес бегал по городу за Александрой и Соломи­ ным, появляясь и в парке, где они гуляли, и на танцеваль­ ной площадке, и на пляже. Он в самый неподходящий момент, отфыркиваясь от налипшего на нос пуха одуванчи­ ков, выскочил в пойме из кустов, залаял, запрыгал, но ему с обескураживающим раздражением крикнули: — Да уйди ты, проклятая собака! 184