b000002137

меныпе, а лет через пять, почитай, ее вовсе не будет. Я так примечаю, что скоро ие то что дичи, а никакой птицы не останется... И рыба... Мне не веришь, спроси стариков; каждый тебе скажет, что рыба теперь совсем не та, что была. И в морях, и в озерах, и в реках рыбы из года в год все меныне и меныие...» Поет, поет свирель, а охотники, чтобы как-то разря- дить ружья и душевное напряжение, накопившееся за дни ожиданий и приготовлений, иалят по картузам, кон- сервным банкам и бутылкам. Один хвастается: — Ударил по картузу в подкидку, три минуты потом сверху черные хлопья падали. Возле лужи, заросшей осокой и олынаником, сидят трое, приканчивают четвертую поллитровку. Рассказыва- ют: — Утром выплыл из елха чирок, а ружья у нас в ру- ках ходят. Стреляли все трое, не попали. Теперь ждем вечерней зорьки. Может быть, вынлывет. Да только, ка- жись, опять не попадем. ЗВЕЗДНОЕ НЕБО Август в тот год стоял на редкость погожим — тихим, тенлым. Лишь изредка гремели грозы, и лето шумело щедрыми ливнями. Дни кончались сдержанными алыми закатами. Быстро смеркалось. Летняя ночь на реке безлунна, темна и прохладна, чер- ные громады лесных берегов Клязьмы едва различимы. Лодка наша осторожно и медленно, словно пробираясь иа ощупь, плывет в темноте. Ее несет течением, и мы лишь по мере сил направляем нос на стрежень, слегка помогаем движению веслами. Тишина. Только ритмичный скрип уключин да легкие всплески воды под ударами ве- сел разносятся по реке. Издалека, от левого берега, слышится слабый рокот мотора, но ничего не видно и можно лишь догадываться, что где-то книзу спешит в темноте по неизвестной надоб- ности дежурная моторная лодка. Ночной ли это дозор или выезд рыбаков, никто не знает. На реке в эту пору с непривычки кажется пустынио и неуютно, в холодной темноте чувствуешь себя малень- 90