b000002137

стных мест. Он закидывал леску на кривом березовом удилище ирямо в водоворот у разрушенной плотины, где медленио вертело и вспучивало густую кашицу из ряскл, и часто выхватывал то крупного ельца, то плотицу, вы- скакивавших из воды с каким-то влажным пробочным чмоком. —А что, станцию-то давно сломали? — спросил я. Он переложил удилиіце из руки в руку и повернулся ко мне. —Давно. Уж и забыли. —Чем же она вам мешала? —Морока с ней, — усмехнулся он. — Болыпе чинили, чем пользовались. А свет на одну избу-читальню давала. —Ну, а теперь как же? —Теперь у нас будка. —Чего? — не понял я. —Будка, — неторопливо ответил он, опять выхваты- вая из-под ряски толстоспинную плотву, и в то же время указывал мне свободной рукой в сторону села, куда, по- видимому к трансформаторной будке, перевернутыми ижицами сбегались длинноногие деревянные столбы с подпорками. Мне все стало ясным. Стареем и разрушаемся мы, а жизнь, разрушая старое, набирает свежие силы и молоде- ет. Сожалеть ли и грустить по этому поводу? Конечно же, нет. Но когда я шел по сумеречным долам и уже совсем темным гривам обратно к берегу Клязьмы, именно с чувством грусти и сознанием невозвратимости всиомнил- ся мне тот счастливый мой день, ярко и празднично зака- тившийся в прошлое. Ведь не всегда доводы разума власт- иы иад нашими чувствами. ДУБРАВЫ НА ТЕЗЕ В течение всего иутешествия в любом месте я чув- ствовал себя иервооткрывателем, ни мало не смущаясь тем, что до меня побывали здесь несчитанные тысячи лю- Дей. Люди видят землю по-разному, и не надо думать о том, что кто-то множество раз смотрел на все то, что нын- че виервые открывается иеред тобой. Быть можіет, что все увиденное огшсано кем-то в очерке или рассказе. Пусть! 73