b000002137

На другой день опять: —А все-таки, папа, твой Удалой дурак. —Молод. Учить надо. И давно уже мннула скороспелая собачья молодость, а дядя Леня все выгораживает пса: —Молод еще, учить надо. Но при этом глаза его смеются: вот, мол, в чем секрет вечной молодости. Эти смеющиеся глаза, эту искорку в поведении сохра- нил дядя Леня до конца дней своих. Шел я налитыми овсами в погожий августовский день. И когда достиг деревни Калиты, увидел в тени на лавоч- ке дядю Леню. Сидел он сгорбившись, с усами, повисшими по углам рта, под соломенной шляпой, как маленький гри- бок. Узнал и он меня. И глаза его засмеялнсь. —Деревня-то Калиты, что ли? — спросил я. — Калиты. — Бударин Алексей Ефнмович тут живет? — Тут. —Дома он? — Да вон к девкам побег. ...Через полгода я хоронил его на деревенском кладби- ще среди сверкающих снегов и белых заиндевевших бе- рез... С другими бакенщиками я встречался впервые, чтобы после ночлега, короткого знакомства вновь надолго рас- статься. Разные это были люди, но каждый из них, дума- ется мне, заслуживал бы того, чтоб ему посвящены были отдельные рассказы, как о близком сердцу моему дяде Ле- не. Но это дело будущего, а в этой книге я расскажу толь- ко одну из таких историй. Я застал последний акт существования бакоищиков и их жилищ. Жизнь будок кончалась вместе с профессней бакенщика. На моих глазах они отходили в прошлое. И не от ветхости, а от иных, более серьезных причин. Вам, конечно, приходилось не раз видеть эти нехитрые сооружения. Небольшая, грубо срубленная пз потемнев- ших ныне бревен изба, похожая на баню с холодным пред- банником, с одним окном, смотрящим на реку, крытая те- сом или дранкой, с кирпичнон или железной трубой на крыше, —вот что внешне представляет нз себя это жили- ще бакенщпка. К реке ведет то крутая, то пологая тропин- ка, с вырытыми в земле ступенькамп. У берега дощатые 59