b000002137

СВИДАНИЕ С ІІОЭТОМ В поселке с трудно пронзноснмым названием — Ор- гтруд, в небольшом домике в три окна по фасаду, с высо- кими тополями под окном, в то лето жил на даче с женой и сыном Борисом поэт Андрей Игнатьевич Алдан-Семенов. Захотелось хоть на минутку заглянуть к нему, проведать старого друга, поговорить по душам. Андрей Игнатьевич вышел навстречу. Высокий, худой, с редкими, зачесанными назад волосами, о і і казался стар- ше своих лет. Но глаза его под бодышши очками при виде гостей сверкнули озорно, по-молодому. — Привет, друзья! Он —человек трудной судьбы. Я полюбил его за сти- хи, за болыное сердце. за мужество и правдивость, смотрел на него с искренним уважением и не хотел этого скры- вать. Алдан из тех людей, что имеют высокое право ска- зать о себе: _ Сумел я в бурях уберечь Ромашек белое дыхапье, Берез зеленое сверканье II правды пламенную речь! По-моему, вполне справедливо писал о его поэтическом сборнике «Метель и солнце» один критик: «Быть опти- мистом легко и просто, когдаутебя все ладится. Уберечь оптимизм в бурях, увидеть солпце в метели, а не в ясный летний день на безоблачном небе — это уже настоящее, проверенное качество человека, качество коммуниста». Андрей Игнатьевич угощал меня кренчайшим чаем, парным молоком, спелой клубиикой и стихами. Рожден- ные на владимирской земле, стихи его были про Клязьму: Июнь стоял в траве немятой В цветенье ягод и воды, Вишневым солнцем, спелой мятой Дышали старые сады. Был воздух свеж, а ветер топок, Река упруга и легка. Дымилось утро, и спросонок Шли к водопою облака. Когда Андрей Игнатьевич впервые услышал, что мы пустились в плаванье по Клязьме от Владимира до ее 2* 19