b000002137

книжки. Из них «пересыпал» я со временем свою добычу в «болыпую корзину» — дневник. С первой моей записной книжкой связана одна малень- кая история. В детстве черно завидовал я счастливым обладателям записных книжек. Ими были учительница, землемер, председатель сельсовета, приезжий агитатор. Они мне казались людьми необыкновенно умными. Вынут книжечку, иодумают, запишут чего-то и спрячут в карман. А мне купить заветную спутницу в коленкоровой обложке было не на что. Наконец, в урожайный год набрал я в лесной Хохлуше коробицу крупной, спелой черники, продал ее на влади- мирском базаре по три копейки за стакан и на выручен- ные деньги купил книжку. Сначала я записывал в нее задачки и уроки на дом, по- том мать велела заносить туда домашние расходы и долги, которых у нас всегда было много. Долги были не денеж- ные, потому что денег у моих односельчан, за редким ис- ключением, тогда не бывало, а натуральные: у Исаевых заняли нуд ржаной муки, у Галкиных два куска ядрового мыла, у Соколовых — три меры овса, у Моисеевых пол- фунта меду. Позднее появились на страничках моей книжки назва- ния трав и цветов, за ними — пословицы и поговорки, сель- скпе частушки, а потом пионерские и комсомольские пес- ни: «Взвейтесь кострами, синие ночн», «Картошка», «Сер- гей-поп», «Там вдали, за рекой», «Барабашцик», «Как родная меня мать провожала». И лишь через много-много лет оказалось в книжечке то, из-за чего главным образом и заводят ее люди — соб- ственные мыслн и наблюдения. Теперь та старушка-книжечка давно уже на покое, ее не раз сменяли другие, и верной спутницей в путешест- вии по Клязьме прошла со мной еще одна. Вот несколько ягод, упавших в эту мою «набирную корзиночку». Путешествие учит скромности. Убеждаешься, как мало места занимаешь на земле. Однажды, рассказывая Михаилу Михайловичу Приш- вину о газетной работе, я обмолвился о том, что в редак- ции поступает огромное количество стихов непрофессио- иальных рифмачей, но, как правило, стихи эти малограмот- 12