b000002137

Я ворочался на скрипучей койке, слитал до пятисот — все было напрасно. Кто-то долго кашлял в углу и, нако- нец, сипловато спросил: — Не спится, товарищ? - Д а . . . — Пойдем со мной на озеро удить, хочешь? Я согласился. В углу зашевелилась белая фигура, об- лачилась в черное и на минуту пропала, как невидимка, пока не прорезалась снова на сером фоне окна. По осанке, по голосу, по шарканью ног угадывался человек немоло- дой, кряжистый. Он взял удочки, лежавшие вдоль илинту- са, котелок, и мы вышли. Мой спутник хмуро глядел из-под косматых бровей, и пепельные жесткие усы топорщились у него как-то очень нелюдимо. Огромное озеро, похожее на все местные лесные озе- ра, чистое, обрамленное соснами, илескалось у самого по- селка. Дул утренний ветер, наволакивая серые ненастные облака. Мы закинули удочки. Ловить было неинтересно: поплавок прыгал на волнах, с воды наносило холодный туман, липнувший к лицу, как мокрая паутина. —Мне тоже не спится, — сказал лесоруб после долго- го молчания. — Все думаю, какой у меня зять будет. — Ну, что тебе о зяте думать? Дочь найдет, — сказал я. — Оттого и думаю, что уже нашла. Сегодня в дерев- шо пойду, на свадьбу. Бабы там одни: наверно, окрутил их зять. — Может, и не окрутил. Не торопись обижать чело- века. —И то правда, — засмеялся лесоруб. —Давно дома не был, ®от и кажется, что там поруха да разор. А ты почему не спишь? — Тоже давно дома не был. —Да... Вот так и живем, — задумчиво сказал лесо- руб. —Пойдем-ка завтракать. У меня вчерашняя уха есть. И, объединенные в душе общей тоской по дому, мы пошли прочь от серого ветреного озера. Днем попутная машина увезла меня далыпе, в глубь лесов, в поселок Флорищева Пустынь. В кузове набралось еще человек десять коммунистов, ехавших на общее партийное собрание лесокомбината. 144