b000002131

не замечая их, и Никита Ильич не утешал ее — лишь погла­ живал худую, с выпуклыми лиловыми венами руку, лежав­ шую на скатерти, и молчал. Когда опять показался, виляя задом между столиками, официант с подносом — малый толстый и серый от посто­ янного недостатка свежего воздуха, — она даже не поста­ ралась и от него скрыть свои слезы, как человек, для кото­ рого условности уже не имеют никакого значения. Мужс кой разговор Вечером Никита сразу заметил, что старик чем-то о за ­ бочен: он стоял у окна и пускал дым в форточку. — Нам надо поговорить, малыш, — сказал он, не обо­ рачиваясь, когда Никита вошел в комнату. И тот, подумав, что ему стало известно о вызове в ми­ лицию, поспешил перехватить инициативу в разговоре, что­ бы не выглядеть перед стариком махинатором и трусом. — Я был в милиции, старик, — сказал он. — Не вол­ нуйся, все обошлось. Мне прочитали нотацию и пообещали оштрафовать. Начальник пресимпатичный дядька. — Ты бодрячком,— усмехнулся Никита Ильич.— При­ творяешься? — Д а, старик. Мне скверно из-за того, что я доставил тебе лишние неприятности. Прости меня, пожалуйста. — Ладно, похороним это. А на будущее все-таки по­ придержи свои нокауты для ринга, где штрафуют только на очки. Мы сейчас попали с тобой в переплет похлеще этого. — Она при ехал а?— сразу догадался Никита. — Д а . Наступила долгая пауза, во время которой Никита Ильич продолжал курить, а Никита сел в кресло, подпер подбородок кулаками и задумался. Но думать последова­ тельно он не мог — обрывки каких-то неясных мыслей и даже не мыслей, а ощущений беспокойно проносились в нем, и только одно было для него очевидным: он не был го­ тов к встрече с матерью и как поведет себя с ней, не знал. — Мне надо увидеть е е ?— спросил он наконец. — Да, малыш. Никита Ильич измял в пепельнице сигарету и, подойдя к Никите, сел рядом с ним на подлокотник кресла. 50