b000002131

— Мое дело плохо. Но об этом потом. Где нам погово­ рить? Куда можно пойти? — Я хотел пригласить тебя наверх, в ресторан. Как ты? — Т ам не людно? — Сейчас нет. Обеденный перерыв кончился. — Наверх, так наверх, — равнодушно сказала Люд­ мила. Они поднялись в круглый куполообразный, как храм, зал с огромным зеркалом во всю стену, с высокими узкими окнами. Здесь тоже было много красного дерева, тяжелых портьер, массивной мягкой' мебели. — Д авай сядем так, чтобы я не видела себя в зерка­ ле, — попросила Людмила. Они сели за колоннами, отделявшими от основного з а ­ ла как бы еще небольшой серповидный зальчик, и сейчас же легкой походкой к ним подошел старый метрдотель с вы ­ холенной до блеска лысиной. Он очень гордился тем, что ему довелось когда-то во время оно обслуживать Горького, и теперь считал своим долгом оказывать всем местным ли­ тераторам снисходительное покровительство, иногда выра­ жавшееся даже в небольшом кредите. — Мое почтение, Никита Ильич. Ваш обычный обед будете кушать? — спросил он и для Людмилы, которую ви­ дел впервые, перечислил:— Помидорчики, огурчики, ре­ ди с— цельные, жульен, осетрина на вертеле. Может быть, желаете что-нибудь добавить? Никита Ильич вопросительно взглянул на Людмилу. — Все равно, — сказала она. Метрдотель ушел — худощавый, прямой и легкий. Лю д ­ мила щелкнула замком сумочки, вынула из нее сигарету и жестом показала, что ей нужны спички. — Ты бы не курила, — осторожно сказал Никита Ильич. — Все равно, — опять сказала она. — Что же все-таки с тобой? — Я больна. Теперь уже ясно, что неизлечимо. Никита Ильич точно оглох, — такая звенящая тишина вдруг наполнила его, как бывало всегда в минуты страха. — Неправда, — хрипло сказал он. — Нет, Никитушка, правда,— усмехнулась Людмила.— Я сама была бы рада сомневаться, но у меня нет даже этого облегчающего сомнения. Все слишком ясно. Взгляни на меня. 47