b000002131

— Этого я не повторю, — решительно сказал Никита. — Ну хорошо. Расскажи о себе, о Канунникове, об от­ це. .. Да, кстати! Почему он не пришел? Никита потупился и стал скоблить ногтем невидимое пятнышко на коленке. — Отвечай же, — сказал майор. Никита вскинул голову. — Я не отдал ему повестку... Он не зн а е т .. . Я вас очень прошу, не трогайте его. О н ... — Он — ч т о ?— спросил майор, так как Никита опять умолк. — Болен? — Нет. Ему сейчас очень трудно. Я не хочу, чтобы у него были лишние огорчения еще и и з-за меня. .. Сейчас я вам, пожалуй, расскажу кое-что, хотя, может быть, и не все. Н а этот р аз майор рассмеялся уже не одними глазами, а всем лицом своим, которое от смеха собралось в мелкие морщины и стало совсем не молодым, а таким, каким оно и бывает у человека за пятьдесят лет. -— Вот так-то лучше, — сказал он, выходя и з-за стола и садясь напротив Никиты колени в колени, чтобы под­ черкнуть задушевную неофициальность предстоящего р а з ­ говора. — Рассказывай. Никита рассказал о телеграмме, о столкновении с Ка- нунниковым, о мелких каждодневных подлостях его, об от­ це, но ни словом не обмолвился о своем душевном смяте­ нии, вызванном событиями последних дней. В этот мир, где было все так трудно, неясно и ранимо, он не пустил бы сейчас никого, даже старика. Майор слушал не перебивая. Как часто вот здесь, на этом самом месте, перед ним лгали, изворачивались, под­ личали, избегали глядеть ему в глаза, а этот юнец, он го­ тов поручиться, говорил только правду, а если не хотел сказать ее, то прямо так и заявлял об этом. Но даже и на то, чтобы утаить правду, у него, видимо, были не подлые и ни­ зменные основания, а высокие и бескорыстные. «Отпустить бы тебя с миром, верю тебе, — думал майор Карасев. — Но ведь завтр а эта пьяная слякоть Канунников побежит к прокурору, тот позвонит мне, я скажу, что ни­ каких мер, кроме беседы, не принял, прокурор, чтобы отвя­ заться от Канунникова, отдаст распоряжение еще раз р а­ зобраться в этом деле, и опять начнут копаться в твоей слабенькой душонке...» 45