b000002131

дерматин на двери начальника отделения прочно держался на гвоздиках с широкими шляпками. Начальник за этой дверью, видимо, только что кончил свой обед, потому что, когда дежурный впустил туда Ни ­ киту, он одной рукой прятал в тумбочку бутылку из-под ке­ фира, а другой стряхивал с зеленого сукна стола хлебные крошки. Никита переступал порог милиции второй раз в жизни. Здесь он получал паспорт, и повод этот, конечно, не з а ­ ставил его испытать боязливый трепет перед органом пра­ вопорядка, да и теперь он вошел в кабинет начальника без тени боязни или смущения, потому что считал себя правым. Он поздоровался, сел на предложенный ему стул и в згля ­ нул прямо в молодые, со смешливой искоркой глаза на­ чальника. Майор Карасев вовсе не был молод, и беспричинная смешливость вовсе не была чертой его характера. Просто такой уж особенностью обладали его глаза, в которых он никак не мог погасить эту искорку, в свое время очень ме­ шавшую ему в продвижении по службе: молод, несерье­ з ен ,— думало высшее начальство. Майор отвел глаза. Чего доброго, этот юнец прочтет в них надежду на снисхождение. Дежурный доложил и вышел. — Значит, хулиганим? — .спросил майор, держа в обе­ их руках по листу бумаги и перебегая взглядом с одного на другой. — Я ему законно дал в морду, — сказал Никита. — Я двадцать восемь лет имею дело с законами, что-то такого не знаю, который бы разрешал бить морды. — Против подлецов надо бы ввести. — Ого! — сказал майор. Он почувствовал, как в нем, подобно цыпленку в скор­ лупе, робко проклюнулась симпатия к этому юнцу, и даже более того — он вдруг испугался, что тот каким-нибудь ходом, ловким изворотом сам прихлопнет ее в зародыше. — Ну, расскажи, как было дело, — попросил он. — Так и было, — нехотя сказал Н ики та.— Он плохо отозвался о моей матери, а я дал ему в морду. — Ты это слово о с т ав ь ,— строго оборвал его м айор.— Не приятелям подвигом хвалишься, а отвечаешь перед з а ­ коном. Понял? Продолжай. Как он, говоришь, отозвался о твоей матери? 44