b000002131

няли, как ничтожна Света с ее вздорным и ядовитым ха­ рактером. «Гостиница? Четыреста пятый? Женский голос? — ду­ мал он у себя в кабинете, положив руку на телефонную трубку. — Неужели Людмила? Но почему так скоро? И по­ чему в гостинице? Нет, наверное, кто-то из знакомых сто­ личных журналисток». И все-таки он не решился сразу набрать коммутатор гостиницы. Н а работе он иногда курил, держа на этот слу­ чай в ящике стола пачку сигарет с фильтром, и теперь, что­ бы оттянуть этот телефонный разговор, суливший неизвест­ но что, достал уже распечатанную пачку и вынул из нее зу ­ бами сигарету, машинально продолжая держать руку на трубке. Телефон вдруг сам зазвонил у него под рукой. Никита Ильич почему-то решил, что это звонит именно четыреста пятый и поспешно отдернул руку, хотя телефонный звонок в редакции был явлением до назойливости обычным. «Д а что это я разволновался, словно перед разбором персонального дела на собрании!» — подумал он. Телефон продолжал звонить. — Слушаю, — сказал Никита Ильич. И з снежной метели, охлестывающей когда-то стекла те­ лефонной будки, где были выцарапаны слова «Леля, ты прелесть!», из зеленоватого света, затоплявшего некогда «мастерскую», из небытия возник голос: — Никиту Ильича, пожалуйста. — Я, — с усилием выдохнул Никита Ильич. — Ну здравствуй, — сказал голос. Он, как показалось Никите Ильичу, был слишком рав­ нодушен для такой минуты. — Когда ты при ехала?— спросил Никита Ильич. — Я прилетела утром. — Почему не прямо ко мне? — Подумай сам. — Да, верно. — Когда мы сможем увидеться? — Я могу прийти хоть сейчас. — Н-нет,— чуть запнулся голос Людмилы.— Приходи около двух часов, только, прошу, не поднимайся в номер, а подожди меня внизу, в вестибюле. — Хорошо, — сказал Никита Ильич. В трубке запищали короткие гудки отбоя. 42