b000002131

первые ягоды хватала обиженно надутыми губками, с гри­ масой неудовольствия. Но мало-помалу вкусная черешня вернула ей блаженное состояние духа, вызванное теплой ванной и любимым вечерним занятием перед зеркалом. Она доела все до единой ягодки, потянулась под простыней, дернула ножкой и тут же уснула. „Все смешалось в доме О б л о н с к и х . ..“ Никита держал в руках реальное подтверждение угроз Канунникова — повестку о вызове в четвертое городское отделение милиции Крылова Никиты Ильича и Крылова Никиты Никитича. «Старик-то при ч е м ?— подумал Н и ки та.— Старик тут ни при чем. Старику и так, должно быть, сейчас несладко». Он спрятал обе повестки в карман и вечером не сказал о них отцу. — Ну, каково ковыряешься в науках, м алы ш ?— по обыкновению спросил тот, застав сына над книгами. — Ковыряюсь, старик, помаленьку, — ответил Никита. Внешне в их жизни ничто не изменилось, но оба теперь постоянно чувствовали скованность и неловкость, потому что избегали обнаружить в разговорах свое главное — рас­ терянность, боль и заботу, вторгнутые в их жизнь теле­ граммой Людмилы. По обоюдному молчаливому согласию эта тема считалась у них запретной, но не потому, однако, что они боялись ее, а потому, что были именно растерянны и не знали, что сказать. Им стало тягостно находиться вдвоем. И теперь, как только вошел отец, Никита захлоп­ нул книгу. — Я пройдусь по лесу, — сказал он. — Голова, как по­ сле хорошего нокдауна. — К ужину вернешься? Ждать? — Если задержусь, ужинай без меня. — Хорошо. Но Никита знал, что отец не любил садиться за стол без него, и поспешное согласие поужинать в одиночестве означало, что старик рад его уходу. Он сглотнул подкатив­ ший к горлу комок и, .чтобы скрыть заблестевшие слезы, полез с головой в шкаф за пиджаком. «А х , старик ты мой, старик! Все смешалось в доме О б ­ лонских. ..» 39